Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

уверен, что отец хотел выносить эти подробности вне нашей семьи, — пожал плечами пацан. — Но раз вы настаиваете… Просто доля мамы в бизнесе перешла ко мне, и отец управлял ею до совершеннолетия. А после моего дня рождения я должен подписать новый документ. Но папа постоянно говорил, что я не готов принимать самостоятельные решения, легко поддаюсь влиянию и способен навредить компании…

Олег Дмитриевич вмешался тотчас.

— Что ты, Леон, у Кирилла Андреевича и в мыслях не было настаивать на том, чтобы ты посвящал нас в ваши семейные дела, — затараторил он.

Но было поздно — главное пацан уже сказал. Ровно те же самые слова, что он произнёс, оказались в заключении Ярцева. Леночка, возможно, не поняла, что только что произошло, и дисциплинированно начала записывать всё произнесённое Леоном в протокол.

— А Роман Михайлович об этом знал? — не обращая внимания на слова директора, попытался зацепиться Кирилл.

— Он вообще ничего не знал, — заверил Леон.

Элеонора и Федя подтвердили, что при них эта тема не обсуждалась и раньше ничего подобного от Леона они не слышали.

После этого включился инспектор — он перешёл к ответственности самого Леона. Тот рассчитывал спрятаться на десять или пятнадцать минут и не подумал, что сотрудники будут проверять лес, корпуса и хозяйственные помещения.

Инспектор спокойно разобрал последствия. Леон признал нарушение и согласился отвечать за самовольный уход.

Кирилл оставил напоследок слово «семья».

— Почему ты назвал так красных? Не случилась ли у тебя инициированная подмена понятий?

Леон отверг такую формулировку с порога.

— Просто, в отличие от всех остальных, пацаны в этот момент остались рядом со мной.

— Роман Михайлович учил тебя ставить группу выше родителей?

— Неа, не было такого.

— Что тогда для тебя семья?

Леон выдержал паузу.

— Люди, которые не пытаются заранее решить за тебя всё.

Кирилл сразу же объявил эту формулировку моим влиянием.

— Отец повлиял больше, — спокойно ответил Леон.

— Чем?

— Приехал и приказал водителю силой посадить меня в машину, — твёрдо ответил пацан.

Олег Дмитриевич после этих слов закашлялся, окончательно снял свой галстук и хлопнул ладонью по столешнице.

— Прошу прекратить обсуждение тем, которые не касаются нашего лагеря.

Кириллу делать этого совсем не хотелось, но он замолчал.

После этого инспектор подвёл итог: Леон ушёл самостоятельно, помощи не получал, документов Ярцева до возвращения не видел и признавал собственное нарушение.

Дверь кабинета директора открылась.

Леон вышел бледный, спрятав руки в карманы.

— Я всё сказал… — пацан посмотрел на кабинет. — Кирилл считает, что я говорю вашими словами.

— Гляди, и решит, что я вообще научил тебя разговаривать по-русски, — хмыкнул я.

Леон коротко улыбнулся и пошёл к красным.

Федя выглянул из кабинета.

— Заходи, Ром. Кирилл, похоже, уже придумал, почему показания Леона всё равно подтверждают твою вину.

Когда я снова оказался в кабинете, Кирилл действительно сменил обвинение. Теперь мои прямые приказы в качестве доказательной базы ему уже не требовались. Я якобы создал среду, где дети не доверяли взрослым и отказывались от нормального подчинения.

— Вы обвиняете меня в том, что Леон задал отцу вопрос? — спросил я, когда он закончил формулировать новую обёртку своего обвинения.

— Я лишь говорю про разрушение системы подчинения.

— Леон нарушил правила лагеря. За это он ответит. Его отец отвечает за приказ применить силу, водитель — за попытку выполнить приказ. Администрация отвечает за заранее подготовленные бумаги Ярцева. Леон увидел их после возвращения, и они подтвердили его опасения. Я отвечал бы за организацию ухода, помощь с укрытием или одобрение поступка. Доказательств этого у вас нет.

Кирилл молчал.

— Остальные дети покажут, насколько самостоятельно действовала группа. Вызывайте следующего, — приказал директор.

Первым из «остальных детей» вошёл Глеб.

Он сел на край стула, положил ладонь на колено и приготовился слушать. Пальцы медленно сжимались.

Кирилл быстро выяснил, что Леон никому не сообщал о планах, помощи не просил и место укрытия не называл. Кирилл пытался зайти с разных сторон, понимая, что у него ни черта не получается, но инспектор остановил его.

— Я думаю, что мы услышали всё, что необходимо, — сказал он.

Следом зашёл Стас. За ним Пашка…

Ответы пацанов хоть и звучали по-разному, но все сводились к одному: опереться на них при доказательстве своей теории Кирилл не мог.

В таком формате, когда комиссия началась раньше озвученного срока, он практически не успел подготовить большей части своих доказательств. И, естественно, Олег Дмитриевич не мог не понимать, что будет так. И он как будто бы сознательно шёл на это.

— По первому вопросу участие Романа Михайловича в уходе Леона не установлено, — подвёл итог Олег Дмитриевич. — По второму комиссия также не получила подтверждений. Воспитанники давали показания раздельно, обстоятельства излагали самостоятельно и сведений от комиссии не скрывали.

— И совершенно не бьётся с выводами Ярцева, — заговорил я. — Что, впрочем, неудивительно. Он, наверное, и не собирался работать без договора и перечня переданных материалов, без какого-либо чёткого основания для доступа к персональным данным детей.

Кирилл сразу же напрягся, а Олег Дмитриевич повернулся к нему.

— Да, Кирилл Андреевич, нехорошо получилось. Ваша предложенная кандидатура в лице Ярцева явно не подошла.

Вот это уже было по-настоящему неожиданно. Союз Кирилла и директора распадался на моих глазах. Для Кирилла это было тоже сродни чану с ледяной водой, перевёрнутому зимой ему на голову без предупреждения.

— Олег Дмитриевич, вы же одобрили специалиста, предоставили помещение и разрешили доступ к материалам.

— Я всё это одобрил при условии, что содержание работы будет со мной согласовываться, — холодно поправил директор.

Моя догадка подтверждалась: директор решил сделать Кирилла крайним. Леночка после каждой новой реплики переводила взгляд с одного на другого, явно не понимая, чью сторону теперь занимать.

А Олег Дмитриевич и Кирилл в следующие несколько минут попросту перекладывали ответственность друг на друга.

Я дал им выговориться.

— Получается, Ярцев сам выбрал детей, сам получил сведения, сам придумал задачу, сам написал заключения и сам же решил, кому их передавать? — уточнил я.

Леночка открыла новый лист протокола и внесла расхождения в показаниях директора и Кирилла. Другого выбора у неё попросту не оставалось. Затем записала список документов, которые следовало запросить в бухгалтерии и администрации.

— Вы обвиняете нас в… подделке? — ужаснулся Кирилл.

— Прошу проверить время создания файлов, даты регистрации и печати… — пропищала Лена.

Олег Дмитриевич побледнел. После истории с изменёнными списками турнира такая проверка уже не выглядела формальностью.

Кирилл понял, что ещё несколько минут обсуждения Ярцева превратят его из обвинителя в проверяемого.

Олег же шёл до конца и наконец раскрыл свой замысел целиком.

— Считаю необходимым продолжить проверку. До выяснения обстоятельств