Четырежды в бегах - Сантери Палерма

— Имеется ли у гостя разрешение шюцкористов?

Я сунул ему в руки свой паспорт, промолвив:

— У меня имеется не только разрешение, но и паспорт:

Он рассматривал мой паспорт при свете лампы. Отдавая его мне обратно, он сказал:

— Паспорт хороший.

Он удалился из комнаты, а ко мне подошли его младшие братья, которых привлекла моя шапка.

— Давай, поменяемся шапками, — сказал младший из них, надев мою шапку на мокрую длинноволосую голову и направляясь к зеркалу.

Я стал торговаться с младшим из могикан. Он предлагал мне в придачу к своей рваной шапке десять марок; я согласился, подумав, что его шапка лучше подойдет в местных условиях, но, заметив ползущую по его шапке вошь, я с отвращением отказался от обмена. Мальчишка покраснел и потребовал, чтобы я и ему показал свой паспорт. Получив паспорт, он начал его изучать и спросил:

— А почему тут написано: «Внимание! Условный»?

Я пытался ему объяснить надпись, как только мог, и дело, казалось, было поправлено. Но малый продолжал проявлять любознательность: он прочитал на оборотной стороне паспорта даже правила. А затем спросил:

— Почему ты не предъявил паспорт в полицейском участке в Иоэнсуу?

— Успеется еще, — ответил я, но на сей раз его не успокоили мои объяснения; он удалился в соседнюю комнату, схватил со стены винтовку и, направив дуло на меня, приказал:

— Руки вверх!

Я повиновался. Братья бросились ощупывать меня и обшаривать мои карманы. Я дрожал от досады, поняв, что попал в руки лахтарей.

XII

Опять судьба сыграла со мной злую шутку. И надо же было случиться, чтоб вошь оказалась на таком видном месте в шапке этого мальчишки! Если бы я не заметил вши, то поменял бы шапку и преспокойно ушел бы из злополучного дома, больше не заглядывая ни в один дом в Финляндии…

Ох, как мне было досадно! Опять попал в руки лахтарей, и этот «геройчик» целился в мою голову из своей японской винтовки, мечтая овладеть моей шапкой иным путем, совершенно бесплатно… Братья ощупали всю мою одежду основательно, усадили меня на стул и осмотрели сапоги, приговаривая:

— Странник не должен огорчаться, — сейчас время такое.

Они обходились со мною довольно вежливо, стесняясь, видимо, присутствия матери, но в действиях своих они были уверены: они задержали перебежчика.

Я пытался объяснить им, куда держу путь, как только умел, но ничего не помогало. Они лишь головой покачивали и повторяли:

— Пэкка Нийройнен нет в деревне Мехке…

Так я назвал крестьянина из деревни Мехке, к которому я якобы шел, так как лучшего объяснения я в ту минуту не мог придумать. Но братья, видимо, знали основательнее меня жителей деревни Мехке. Тогда я заявил:

— Но посмотрите же в мой паспорт. Ведь деревня, откуда я родом, ближе к границе России, чем ваша деревня. Если я направляюсь в Россию, то какой же смысл мне было итти такой отдаленной дорогой? Почему бы мне не перейти границу где-нибудь поближе, где местность мне знакома и где дороги лучше, чем здесь?

Братья притихли. Это они совершенно упустили из виду. Но скоро они преодолели свое маленькое замешательство; они как будто инстинктивно чуяли обман и были уверены в своей удаче. Трое из них защелкнули винтовки на предохранитель, и мы отправились. Мать что-то шепнула старшему из моих провожатых, видимо предостерегая его от самочинной расправы со мной; тем временем жаждущий моего головного убора рассматривал с довольным видом шапку на моей голове, жадно затягиваясь папиросой. Я от всей души желал, чтобы он меня не сопровождал, и мне хотелось сказать об этом хозяйке, но это как-то не выходило. Да и напрасно было бы говорить: все равно он не остался бы дома, так как был самый ретивый из братьев.

Они повели меня через изгородь своего поля; собака, следовавшая за ними, прошмыгнула в щель изгороди. Мы вышли в поле, и если бы они не взяли с собой собаки и я не чувствовал бы, себя таким усталым, то пустился бы бежать и скрылся бы в ночной темноте. Кроме того, меня пугала незнакомая местность; я не знал, где мы и что меня окружает. Мы снова наткнулись на изгородь и, перелезая через нее, я призадумался в недоумении: куда же, мы идем, преодолевая на своем пути столько изгородей? Так мы дошли до рощи, и тут один из моих проводников произнес серьезно и как бы грустно:

— Страннику неизвестно, где он должен умереть?..

Это было, очевидно, объявление о том, что меня убьют. Я оглянулся и почувствовал, что сердце останавливается: по сторонам в темноте видны были контуры могильных холмов и крестов, — мы шли по кладбищу.

В мгновенье я повернулся к своим провожатым и воскликнул в страхе:

— Неужели вы собираетесь меня, застрелить без допроса?

Но старший из них успокоил меня:

— Без допроса не застрелим, Скоро придем.

Чтобы сократить путь, они повели меня через одно из иломантских кладбищ, на котором и заведомый бродяга не особенно охотно провел бы ночь. Скоро мы подошли к изгороди и, перелезая через нее, я заметил, что покушавшийся на мою шапку как будто замешкался. В то же мгновенье раздался выстрел…

Оказалось, что винтовка мальчишки «нечаянно» выстрелила, когда он перелезал через изгородь. «Нечаянный» выстрел должен был подарить ему мою шапку…

Поднялся невероятный шум. Собака залаяла, братья кричали, изгородь трещала. Стрелок пищал, так как при выстреле он как-то неловко засунул пальцы в щели изгороди; бедняга и на самом деле кажется занозил руку. Но про пулю, — куда она полетела, — вероятно, не мог бы ничего сказать даже их «домашний бог». Шапка осталась на моей голове, а братья ругались:

— Да как же ты это?!.

— Да так вот я…

Все это было очень интересно послушать со стороны, но я на сей раз даже не улыбнулся, хотя по характеру принадлежу к смешливому десятку. Жизнь моя была в опасности; только благодаря плохой натренированности стрелка я спасся от смерти. Я чувствовал, что дрожу, и был, вероятно, очень бледен. Когда же стрелок в конце концов перелез через изгородь и толкнул меня прикладом в бок, я побледнел еще больше. Толчок не предвещал ничего хорошего, как и слова, процеженные мальчишкой сквозь зубы:

— Это ты, российский коммунист, так медленно перелезал…

Мне, казалось, что я перелез через изгородь даже слишком быстро…

Мы продолжали итти скорым шагом по полям и тропинкам. Так мы дошли до лестницы какого-то