Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

«Деяния Петра», как нетрудно предвидеть, Евсевию Кесарийскому тоже не понравились[117], но скорее потому, что их не цитируют более древние авторы. В этой книге у Петра появляется могущественный соперник, Симон Волхв, который отрицает мессианство Иисуса. В ход идут не только аргументы, но и чудеса: так, Симон одним своим словом убивает молодого раба, а Петр воскрешает его и двух других умерших. Именно к этому тексту восходит знаменитое выражение Quo vadis? (лат. «Куда ты идешь?»). Стремясь избежать гонений, Петр оставляет город Рим, но по дороге встречает Христа и задает ему этот вопрос. Христос отвечает, что идет в Рим, чтобы снова быть распятым, тогда Петр разворачивается и идет навстречу своей казни. Перед ней он просит, чтобы его распяли вниз головой. Обычно в качестве объяснения приводят его смирение: он не может занять то же положение, что Христос. Однако уже с креста Петр произносит речь, где говорит о том, что именно в таком перевернутом положении находится всякий человек и ему нужно покаяться, чтобы вернуться к норме (37–39). В этой речи отчетливо слышны платонические идеи о разделении душевного и телесного начал.

Каноническая Книга Деяний обрывается, как кажется современному читателю, на самом интересном месте – прямо перед тем, как Павел начнет в Риме проповедовать христианство. Это, разумеется, вполне соответствует замыслу автора, желающего прежде всего показать, как и почему проповедь среди иудеев сменилась проповедью язычникам (подробнее мы поговорим об этом в разделе 5.2), но оставляет читателя в некотором недоумении. Разрешить его помогут «Деяния Павла и Феклы», где повествование доходит до казни Павла по приказу императора Нерона, после которой он вновь является императору и говорит, что жив у Бога. Этот текст в целом совпадает с каноническими Деяниями и вполне ортодоксален, а его главная особенность – роль, которую играет девушка по имени Фекла. Она отказалась от брака ради проповеди христианства и выступает как спутница и помощница Павла, которая тоже способна творить чудеса. Этот текст явно был призван подтвердить, что женщины (а точнее, девы) могут играть в церкви важную роль, даже не занимая официальных иерархических позиций, но споры об этом в те времена, в отличие от нынешних, похоже, велись нечасто, поскольку в других раннехристианских текстах мы эту проблематику практически не встречаем.

«Деяния Фомы» рассказывают о его проповеди в Индии, самой далекой стране, известной тогда христианам; попутно стоит отметить, что здесь тоже проповедуется воздержание от брака. Книга известна прежде всего благодаря притче о жемчужине. Герой должен отправиться в Египет, чтобы добыть жемчужину, а она покоится на дне моря и ее охраняет некий змей. Дальше происходит ряд событий, в ходе которых герой утрачивает свое достоинство и всякую память о жемчужине, и его отец-царь вынужден напомнить ему об этом в особом письме. Тогда юноша приходит в себя, усыпляет дракона, добывает жемчужину и покидает Египет. Существуют разные понимания этой притчи, некоторые видят в ней гностическую притчу про искупителя, который сам нуждается в искуплении, однако другие части этой книги не очень похожи на гностические трактаты, так что здесь можно видеть и аллегорическое повествование о миссии в далекую Индию: Фома отправляется туда неохотно, но Бог напоминает ему о его предназначении (как в библейской Книге Ионы).

Существуют также довольно краткие «Деяния Филиппа», хотя они, по-видимому, более позднего происхождения. Самый характерный эпизод – пререкания Филиппа с иудеем Хананией, которые происходят на корабле в безветренную погоду. По молитве Филиппа подул сильный попутный ветер, одновременно некий ангел подвесил иудея на рее за большие пальцы ног, и тот сразу же признал Иисуса Христом. Это довольно необычно для раннехристианских текстов, которые часто подчеркивают ненасильственный характер проповеди, хотя и здесь к насилию прибегает не человек, а ангел.

Существует и целый ряд неканонических посланий, включая краткую переписку царя Авгара c Иисусом Христом (!), которую цитирует Евсевий[118]. Авгар, царь Осроены (небольшое царство со столицей в Эдессе, совр. Шанлыурфа на юго-востоке Турции), еще при жизни Иисуса поверил в его божественность, послал письмо с приглашением навестить его и исцелить от болезни и даже получил ответ: Иисус обещал, что после вознесения один из его учеников навестит Авгара. По-видимому, этот рассказ был призван подчеркнуть особую роль Осроены в раннем распространении христианства: первыми были вовсе не римляне и не греки! Это актуально до сих пор: в православной традиции широко известна икона Спаса Нерукотворного, связанная именно с этой историей, а самая крупная банкнота современной Армении в 100 000 драм содержит изображение царя Авгара (точнее, Абгара, как произносят это имя в Армении).

Еще один пример переписки, которую крайне трудно представить себе в реальности и которая при этом очень важна для понимания истории христианских идей, – это 14 кратких писем, которыми «обменялись» Павел и Сенека – философ-стоик и государственный деятель, воспитатель императора Нерона, которому пришлось покончить с собой по приказу воспитанника (напомню, что Нерон прославился крайней жестокостью и, в частности, публичными казнями христиан). Эта переписка, в свою очередь, «воцерковляет» в лице Сенеки античную философию и римскую государственность: он читает канонические послания Павла, одобряет их и показывает Нерону, а ближе к концу Павел обращается к нему как к человеку, уже практически принявшему христианство (хотя ни тот ни другой не утверждает этого прямо). При этом в дошедших до нас подлинных трудах Сенеки христиане и их учение не упоминаются.

В Послании колоссянам (4:16) Павел (или автор, назвавшийся его именем) упоминает, что написал также Послание лаодикийцам, а значит, такое послание Павла, судя по всему, существовало; «канон Муратори» среди новозаветных текстов упоминает его, равно как и Послание александрийцам. Последнее не сохранилось, а Послание лаодикийцам до нас дошло в разных рукописях. Но его текст совсем краток и к тому же совершенно вторичен, он повторяет избранные места из Послания филиппийцам, и даже если он подлинный (в чем исследователи сомневаются), совершенно ничего не добавляет к уже известным текстам.

Об этих посланиях, явно бесполезных для нас, мы больше ничего говорить не будем, а в разделе 4.4 упомянем и исследуем другие послания, которые могли быть написаны не позднее середины II в. и отражают споры первого христианского столетия.

Есть среди апокрифов и несколько откровений (апокалипсисов), при этом разные версии одной и той же книги обычно сильно различаются, особенно если дошли на разных языках, и это явно указывает на фантазию редакторов и переписчиков. Довольно краткое «Откровение Фомы» достаточно похоже на каноническое Откровение Иоанна. В нем рассказывается о будущем правлении разных царей, приходе Антихриста и бедствиях, которые настанут перед концом света. Но прежде чем будет уничтожен этот мир, праведники