Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

широким интеллектуальным и религиозным (или атеистическим) контекстом, с представлениями различных авторов и тем, что принято называть веянием времени, и если нужно рекомендовать по теме всего один источник на русском языке, это будет именно описание Райта. Вторая часть книги посвящена реконструкции внешней канвы событий, а третья – намерениям и верованиям Иисуса. И когда автор кратко подводит итоги своего исследования в третьей части, то характеризует не столько предмет исследования – жизнь и воззрения Иисуса из Назарета, сколько самих исследователей. Он пишет: «Швейцер сказал, что Иисус приходит к нам как неизвестный. Если я прав, то дело обстоит как раз наоборот. Мы приходим к нему (курсив мой. – А. Д.) как неизвестные, добираясь ползком из далекой страны, где мы промотали средства на мятежный, но бесплодный историцизм. Рожки для свиней – "несомненные результаты современной критики" – напомнили нам о том знании, которое чуть не стерла из памяти гордыня, и мы отправились к дому»[139].

Если серьезно подходить к этой красивой метафоре, которая уподобляет исследователей исторического Иисуса блудному сыну из евангельской притчи, можно подумать, что итогом этого важнейшего труда для Райта стало признание его полной бесполезности: поиск исторического Иисуса приводит его к вере во Христа, для встречи с которым никакой научный анализ не нужен по определению, да и едва ли возможен применительно к нему. Однако было бы, пожалуй, наивностью воспринимать этот красивый заключительный образ как отчет о результатах многолетнего научного исследования. Скорее, это признание человека, который одновременно является ученым и христианином (более того, епископом): научный анализ рассказал об ищущих не меньше, чем об искомом, и не изменил его изначальных религиозных убеждений.

Есть на русском языке и оригинальные издания, посвященные проблеме поиска исторического Иисуса. Помимо упомянутой книги Ястребова, существует его краткая, но достаточно содержательная статья[140]; в настоящее время готовится к публикации его монография на ту же тему, которая, без сомнения, станет главным исследованием по этой теме, написанным на русском языке[141]. История поисков исторического Иисуса довольно подробно изложена на русском языке и в книге Алексея Андреева[142]. Также нужно упомянуть сборник древних свидетельств об Иисусе[143].

На английском языке на эту тему написано очень много; можно рекомендовать в качестве хорошего введения в проблему книгу Марка Пауэлла[144]. И поскольку этот вопрос довольно подробно освещен в доступной русскому читателю литературе, здесь стоит дать лишь очень краткие общие выводы и назвать лишь некоторые имена.

Вопрос об отличиях «исторического Иисуса» от «Христа веры» сформулировал в конце XIX в., насколько нам известно, Мартин Келер: исторический Иисус – предмет изучения исторической науки, тогда как Христос веры – адресат богословской рефлексии и религиозного культа[145]. Келер, разумеется, не первым стал размышлять на эти темы: попытки согласовать между собой свидетельства Евангелий предпринимались еще в первые века христианства, а в новые времена – начиная с Германа Реймаруса, который постарался составить свою версию биографии Иисуса уже в середине XVIII в., хотя сам не решился открыто высказывать свои взгляды (мы знаем о них лишь из посмертных публикаций). Для него, как и для многих других после него, вопрос о биографии Иисуса был не чисто теоретическим рассуждением: Реймарус выстраивал свою систему верований, в основе которой был деизм (совмещение веры в Бога как первопричины всего сущего со стремлением объяснить происходящее скорее с точки зрения логики и научного анализа). Время, когда он жил – эпоха Просвещения и становления национального самосознания европейских народов, активно обсуждавших формы своей государственной жизни (сам Реймарус был немцем). Примерно так видел Реймарус и Иисуса: тот стремился к национальному освобождению иудеев от римского господства, что и называл «царством Божьим». В дальнейшем церковные деятели неправильно поняли его и перенесли это название на трансцендентную реальность.

С этого начинается рационалистический подход к исследованию жизни Иисуса. Для него характерно полное неприятие любых рассказов о сверхъестественном, прежде всего о чудесах, и стремление выстроить логически непротиворечивую биографию. Например, воскресение понимается так, что на самом деле Иисус и не умирал, а лишь впал в забытье. «Царство Божье» понимается при этом обычно в этическом смысле как царство добра и справедливости – принципов, которыми Иисус призывал руководствоваться своих учеников.

Такой подход разделяли многие; наиболее интересен, пожалуй, взгляд Фридриха Шлейермахера, изложенный им в лекциях 1832 г., которые были отредактированы и изданы через тридцать с небольшим лет его учениками под стандартным названием «Жизнь Иисуса»[146]. За основу он взял Евангелие от Иоанна, а не три синоптических, и впоследствии Давид Штраус так объяснял, почему: «Шлейермахер создал себе образ Христа исключительно из своего воображаемого внутреннего опыта; сравнивая этот образ с евангельскими повествованиями, он видит, что первые три Евангелия имеют мало общего с его Христом; поэтому ему не стоило больших усилий отказаться от их апостольского происхождения и считать их позднейшими компиляциями сомнительного достоинства. Зато в четвертом Евангелии он нашел, по-видимому, аккорды, как нельзя лучше подходящие его идеалу»[147]. Шлейермахер видел в Иисусе прежде всего человека, глубоко осознающего свою связь с Богом в любой момент своей жизни и способного внушить такое же отношение окружающим. Соответственно, главное для него – психологическая интерпретация текста, из которого выводится этическое учение Иисуса.

Сам Штраус творил примерно в то же самое время. Характерно, что его книга 1830-х гг. носила название «Жизнь Иисуса, критически обработанная Д. Ф. Штраусом», а ее новая версия, изданная через тридцать лет, называлась уже «Жизнь Иисуса, обработанная для немецкого народа»[148]. Не случайно почти все эти ученые происходят из Германии, которая в те времена стала главной площадкой для исследований НЗ и раннего христианства. Во многом их поиск определялся собственными духовными поисками и к тому же задачами строительства единой германской нации, которая исповедовала христианство (в основном католицизм и лютеранство). Что именно в исторически сложившемся немецком христианстве относится к самой сути этой религии, а что определяется сторонними культурными влияниями? Первое следовало сберегать и приумножать, а от второго можно было отказаться.

Сразу стоит сделать оговорку, что эти поиски XIX и раннего XX в. не стоит связывать с нацизмом и всецело лояльным ему движением «немецких христиан». Упомянутые ученые были либеральными протестантами, т. е. стремились совместить традиционную веру с современными положениями науки (для чего требовалось критически проанализировать и пересмотреть многие положения традиции) и часто совмещали научную работу с пастырским служением, а их взгляды были далеки от шовинизма и милитаризма.

На втором месте по степени вовлеченности в эти исследования стояла Британия, другие европейские страны представлены лишь отдельными именами. Ученые из Северной Америки стали играть на этой сцене важную, если не главную роль, по