Горький хлеб - Дмитрий Чайка

— Проклятье! — ругнулся Марк. — Этого нельзя делать! Если дом продадут, меня отец Пирр сожрет с потрохами. И архидьякону нажалуется. А если я этот дом еще и куплю, мне голову оторвут.

— Тогда не будем продавать дом, — вздохнул Виктор. — Мы будем пугать, что его продадут. Чутье мне подсказывает, что кое-кто этого не захочет.

— Займись этим, — кивнул Марк. — Прямо сегодня.

— Да, обойдем всех, — согласился Виктор.

Стук. Стук. Стук.

— Где пекарь Марк? Мне сказали, что его можно найти здесь.

В контору Флавия Виктора вошел раб, привратник Валерии Паулины. И он снова предпочел не узнать того, кто обошелся с ним неуважительно.

— Его нет, — едва сдерживая смех, ответил Марк. — Он умер.

— Как умер? — растерялся раб. — Вот же ты!

— А зачем тогда спрашиваешь, дурень? — резонно спросил пекарь, но ответа не получил. — Я так понимаю, мне нужно идти на Авентин?

— Забери документы, — Виктор пододвинул два папирусных свитка и восковой диптих.

Марк оказался на месте уже минут через двадцать, и Валерия Евдоксия молча протянула ему договор на продажу зерна. Они встретились в таблионе. Сабина, единственная из дочерей, сидела рядом с матерью. Она не шила сегодня, а потому не могла найти себе места. Руки, привычные к женской работе, то ложились на колени, то нервно поправляли волосы. Она никак не могла их унять. Марк раскрыл документ, прочитал и улыбнулся.

— Он ваш, госпожа, — ответил пекарь, возвращая договор жене сенатора.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Евдоксия.

— Эта цена была хороша для начала мая, а сейчас июнь, — пояснил Марк. — Зерно сильно подорожало, и это легко проверить. Гай Меммий ваш прокуратор, и он своим невнимательным подходом к делам нарушил ваши интересы. Его действия нанесли ущерб семье патрона. Конституция августа Константина гласит, что вольноотпущенник может быть снова обращен в рабское состояние, если проявил неблагодарность. К проявлениям неблагодарности относят неповиновение, высокомерие и levis offensae contracerit culpam, вину в незначительном проступке. Август Гонорий тоже часто выносит решения в пользу господ. Он считает, что бывший раб не должен забывать о своем долге.

— Мы сможем обратить его в рабство? — Евдоксия неверяще смотрела на Марка. — Я что-то слышала об этом, но думала, что так уже никто не делает. Когда был принят этот закон?

— Девяносто лет назад, госпожа, — ответил Марк, у которого после встреч с Виктором голова пухла. Римское право оказалось чудовищно обширным.

— Юнона, спасибо тебе, — с облегчением выдохнула Евдоксия. — Мои жертвы были не напрасны.

— Мой мандат, госпожа, — Марк положил перед ней папирус. — Поставьте печать сенатора, и я займусь этим. А вот договор на мои услуги. Я попрошу всего двадцатую часть от ваших доходов и половину от совместной деятельности, если она будет.

— Готово, — Евдоксия приложила печать и к одному документу, и к другому. — Ты за этим ходил к адвокату?

— Не только, — покачал головой Марк и протянул ей новую таблицу. — Я ходил еще и ради этого.

— А это что? — Евдоксия раскрыла диптих и погрузилась в чтение. Марк пояснил:

— Судебный иск славнейшего мужа сенаторского достоинства Флавия Меммия Руфина к Гаю Меммию, вольноотпущеннику. Последний обвиняется в небрежении своими обязанностями прокуратора благородного семейства и в неуважении к патрону.

— Но он же вор! — воскликнула Евдоксия.

— Умысел нужно доказывать, мама, — негромко сказала Сабина. — А это всего лишь небрежение. Достаточно того, что он продает наше зерно по низкой цене. Результат всего равно будет один — его обратят в рабство.

— Совершенно верно, госпожа, — поклонился ей Марк. — Нам не нужно доказывать, что он вор. Нам достаточно доказать, что он, будучи вольноотпущенником, пренебрег интересами своего господина.

— А имущество? — жадно спросила Евдоксия. — Что будет с его имуществом?

— У раба не может быть ни имущества, ни семьи, — ответил Марк. — Закон не признает его человеком. Он становится вещью. Если Гая Меммия вернут в рабское состояние, он перестанет быть собственником. Но прежде нужно выяснить, что именно принадлежит ему, что он держит за другими людьми и что успел вывести.

— Боги послали нам тебя, — выдохнула Евдоксия. — Я буду бичевать его каждый день. Я буду наслаждаться его воплями. Я выжгу клеймо на его лбу! Когда этот иск окажется в суде?

— Поставьте печать, госпожа, — показал Марк на таблицу, — и адвокат подаст ваш иск уже завтра утром. Имя Меммиев ускорит рассмотрение. И помните! Вы позвали меня, чтобы спросить цену на зерно, узнали про злоупотребления своего прокуратора, и только тогда передали мне его должность.

— Зачем такие сложности? — недоуменно посмотрела на него Евдоксия.

— Я не хочу получить удар ножом, — ответил ей Марк. — Ничего еще не закончилось, госпожа. Напротив, все только начинается. Гай Меммий все ещё свободный человек. А это значит, что вы не имеете права удерживать его, а в суде он может защищаться, используя все свои возможности.

— Ты можешь идти, достойный Марк, — Валерия Евдоксия встала с кресла. — Семья Меммиев благодарна тебе за помощь.

Марк поклонился, а жена сенатора и его дочь вышли в перистиль, оставив юношу в легком смятении чувств. Ладная фигурка Сабины снова заставила сердце биться чаще. Девушка среднего роста, но стройная и гибкая. С высокой грудью, которую не может скрыть платье…

— Вот зачем она мне? — спросил Марк сам у себя, когда вышел на улицу. — Ну ведь не светит ничего. Она смотрит на меня, как на таракана. Надо срочно спустить пар. Позову Асту на ночь. Кажется, избыток гормонов мешает мне думать.

Он спустился с холма и повернул к форумам. Ему нужна Виа Сакра, Священная дорога. На этой улице у подножия Палатина работает множество ювелиров и менял. Аурифиции, золотых дел мастера, аргентарии, работавшие по серебру, геммарии, резчики по камню, и маргаритарии, торговцы жемчугом.

Чистая, аккуратная улочка, выложенная базальтовыми плитами, полупуста. Тут нет праздных толп. Жилье здесь дорого, а дома невысоки. И в начале улицы, и в конце ее стоит наряд стражи. Видно, здешние торговцы приплачивают префекту городских когорт. Первые этажи заняты лавками сплошь. Больше половины работающих здесь — ювелиры, есть продавцы специй, резчики по кости, пурпурарии, продавцы окрашенных