300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

Экипаж выбрался наружу. Раненого адъютанта вытащили вдвоём. Бойду предложили помощь, но он отмахнулся и сам, скрипя зубами, спустился на землю.

Вдали уже показались люди с топорами.

— Крестьяне, сэр…

Бойд посмотрел на экипаж, потом на самолёт.

— Срочно сжечь все документы.

Всё секретное сгребли в кучу прямо в фюзеляже — британская военная тайна за несколько минут приобрела весьма удобный для уничтожения вид.

Бойд посмотрел на изрешечённый «Веллингтон».

— Думаю, ремонт итальянцы нам не оплатят.

Через минуту внутри вспыхнуло пламя.

Когда первые итальянские солдаты добрались до поля, английские лётчики стояли в стороне и курили, а «Веллингтон» горел весело и основательно. Где-то внутри начали хлопать патроны, и тут рванули кислородные баллоны.

Офицер подбежал к Бойду, начал громко кричать что-то на итальянском и размахивать руками.

Бойд ответил совершенно спокойно.

— Маршал авиации Оуэн Бойд. Идите в задницу со своими приказами.

Где-то в нескольких десятках километров отсюда лейтенант-коммандер Кокс в это самое время сидел посреди сицилийского поля рядом с четвертью миллиона фунтов и ещё не знал, что британская казна уже официально отправилась на дно Средиземного моря.

Лёха посидел ещё несколько секунд, прислушиваясь к собственному организму.

Организм докладывал, что, несмотря на старания всяких психованных лейтенантов да ещё и командеров, он жив и пока ещё приличной комплекции.

Болело решительно всё, но без явного предпочтения к какой-либо части тела, что после прыжка с парашютом следовало считать отличным результатом.

— Ну вот, прокатился на Мальту, — сообщил Лёха окружающей Сицилии. — С удобствами.

Сицилия вообще выглядела удивительно мирно. Конец ноября оказался здесь вполне зелёным. После осенних дождей молодая трава густо пробивалась между камнями, темнели свежевспаханные поля, по склонам тянулись серо-зелёные ряды олив. Виноградники уже почти лишились листьев и стояли аккуратными голыми шеренгами, словно их тоже построили по случаю войны. Межи были сложены из светлого камня, а кое-где над ними торчали мясистые лопухи кактусов.

Дальше поднимались невысокие холмы, зелёные снизу и сизые в утренней дымке наверху. За одним из них исчез «Веллингтон».

Лёха некоторое время смотрел туда.

Самолёта уже не было видно.

Зато далеко в стороне кружили две маленькие чёрные точки.

— Вот вы мне совершенно не нужны.

Итальянские истребители представляли собой вполне весомый довод против дальнейшего любования природой.

Большой светлый купол парашюта раскинулся по траве метров на двадцать и с воздуха наверняка выглядел как специально расстеленная простыня с надписью: «Английский лётчик находится здесь».

Рядом, за каменной оградой, покоился брезентовый мешок.

— Конечно. Деньги всегда падают удачнее.

Лёха, кряхтя, поднялся.

Первым делом он перебрался через ограду и осмотрел мешок. Пломбы целы. Брезент в одном месте ободран о камень, но не порван.

Теперь британский государственный бюджет лежал у его ног.

И весил, сволочь, совершенно реально.

Лёха огляделся ещё раз.

А в нескольких сотнях метров виднелось единственное сооружение. Низкие каменные стены, покатая черепичная крыша, никаких ставен, одна тёмная дверь. Сарай.

Лёха вздохнул и принялся собирать купол.

Парашют неожиданно оказался большим. Лёха скомкал его, обрезал стропы, связал нечто похожее на рюкзак и закинул за спину.

С деньгами дело было хуже.

Бежать с мешком и парашютом он теоретически мог. Но недалеко и небыстро.

Со стороны, вероятно, он напоминал крайне неудачливого торговца постельным бельём, ограбившего по дороге банк.

— Какая сука придумала десантироваться с деньгами?

Вопрос был несправедливым. Идею придумал он сам.

Сарай приближался мучительно медленно.

Теперь Лёха видел, что сложен он из грубого светлого камня. Черепица на крыше местами съехала, возле стены валялась какая-то сельскохозяйственная дрянь, назначение которой городской человек двадцатого и двадцать первого веков определить не смог бы даже под пыткой.

Лёха почти ввалился внутрь. Сарай встретил его запахом сена, земли и старого дерева. В полумраке обнаружились охапки сухой травы, деревянные ящики, несколько мешков, какие-то сельскохозяйственные инструменты и совершенно меланхоличный осёл.

Парашют отправился за груду сена. Лёха поставил рядом мешок и для начала провёл ревизию собственного состояния.

«Браунинг» был на месте. Лёха вынул магазин, проверил патронник и снова загнал его обратно. Второй магазин нашёлся в кармане комбинезона. Там же обнаружился складной нож — не бог весть какой арсенал, но для человека, недавно покинувшего падающий самолёт, уже неплохо.

На этом личное имущество практически закончилось.

Оставался мешок.

Лёха перерезал пломбу и развязал горловину.

Сверху лежали две аккуратные пачки огромных белых банкнот. Он вытащил одну и с минуту разглядывал её. Белая плотная бумага, чёрная печать, слева в овальной рамке — какая-то античная тётка с копьём и щитом, сверху размашистое Bank of England и цифры, которым глаз сначала отказывался верить.

Одна тысяча фунтов.

Оборот оказался практически пустым.

— Тысяча фунтов, — пробормотал Лёха, переворачивая лист. — И даже с двух сторон печатать пожадничали.

Он поднёс банкноту к свету, пробивавшемуся сквозь щель в черепице. В бумаге проступил водяной знак. Лёха проверил ещё несколько, затем пересчитал пачки.

Двести листов.

Двести тысяч фунтов.

Самое смешное, что выглядели они совершенно несерьёзно: две не особенно толстые пачки белой бумаги, которые можно было засунуть под рубашку и случайно забыть, что несёшь состояние.

Дальше начиналась мелочь.

Лёха вытащил следующую пачку и понял, почему мешок чуть не оторвал ему ноги при приземлении.

В мешке обнаружились банкноты по одному фунту, пятёрки, десятки и сотни — всё аккуратно перевязано и подписано. Лёха некоторое время перекладывал пачки, считая суммы, пока не понял главное: почти весь вес давала именно «мелочь».

Две тысячи фунтов бумажками по одному фунту выглядели куда внушительнее, чем двести тысяч крупными.

— А нельзя было всё тысячами? — укоризненно спросил Лёха отсутствующего маршала. — Хорошо хоть пенсами не отгрузили.

Он отсчитал себе пятьдесят фунтов — фунтами и пятёрками. Больше таскать в карманах не имело смысла: английские деньги сами по себе могли вызвать вопросы, а слишком большое их количество — ещё и желание задавать вопросы уже после того, как владельца стукнут по голове.

Остальное надо было прятать.

За сараем тянулась старая каменная межа, сложенная насухо из крупных светлых камней. Лёха прошёл вдоль неё, выбрал место напротив раздвоенной оливы и вытащил несколько камней. Внутри оказалась приличная пустота.

— Итальянская банковская система, — одобрил он. — Надёжно и без процентов.

Из парашютного купола Лёха вырезал несколько кусков шёлка, завернул в них пачки обмотал сверху стропами. Тысячные получились удивительно компактными, мелкие пришлось разделить на несколько свёртков.

Через несколько минут всё исчезло внутри стены.

Лёха вернул камни на место, сверху пристроил ещё пару мелких, отошёл и придирчиво осмотрел результат.

Обычная сицилийская ограда.

Сарай — справа. Дерево — слева. Чуть дальше — большой серый камень, похожий на