300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

Через несколько дней на стол Флеминга легло новое донесение, в котором опять фигурировала фамилия Кокс.

На этот раз лейтенант-коммандер Кокс исчез вместе с «Веллингтоном» где-то над Сицилией. Вскоре итальянское радио радостно сообщило, что самолёт найден, маршал Бойд и экипаж взяты в плен. О Коксе отдельно не было ни слова.

Флеминг прочитал бумагу дважды, взял папку и отправился к Годфри.

— Есть новости по самолёту на Сицилии, сэр. Установлено, что Кокс был в том самолёте.

Годфри перестал заниматься бумагами, встал и прошёлся по кабинету.

— Итальянцы напечатали список экипажа? — спросил адмирал.

— Нет. Вице-маршал Бойд и экипаж.

Адмирал кивнул.

На несколько секунд в кабинете стало тихо.

Годфри посмотрел в окно на серую темноту за окном, словно надеялся обнаружить там человека, ответственного за организацию подобных перелётов.

— Маршал в плену, самолёт разбит, четверть миллиона фунтов пропала, что с Коксом — неизвестно…

Флеминг кашлянул.

Всего несколько дней назад они вполне серьёзно обсуждали, могут ли итальянцы завербовать Кокса. Теперь судьба, очевидно, решила проверить расчёты на практике и одновременно снабдила Кокса четвертью миллиона фунтов оборотного капитала.

Годфри задумчиво потёр подбородок. Это уже несколько меняло дело.

Адмирал взял донесение ещё раз.

— Вы знаете порядок, лейтенант. Инициируйте полную служебную проверку. Пусть ВВС поднимают всё по перелёту Бойда — маршрут, экипаж, документы, кто что знал, кто и когда видел самолёт последним. Свяжитесь с SIS и MI9. Узнайте их мнение о случившемся.

Флеминг аккуратно записал поручение.

Адмирал откинулся в кресле и надолго задумался.

— Ян.

— Сэр?

— Но ведь это же Кокс.

Флеминг понимающе кивнул.

— А давайте допустим, что он уцелел. И сейчас сидит где-нибудь посреди Сицилии с кучей денег.

Теперь задумался уже Флеминг.

— Тогда, сэр, я бы не поставил на Муссолини. Хотя для покупки всей Сицилии всё-таки Кокса недостаточно профинансировали. Возможно, простой мятеж?

Годфри хмыкнул.

— Предупредите Мальту. Если установит связь, попробуем вывести к побережью. Дальше пошлём катер или подводную лодку.

— Помнится, мы уже установили, что Италия не может позволить себе даже половину Кокса.

— Установили, сэр.

— Ну что ж. Теперь посмотрим, может ли Кокс позволить себе Италию.

Сам Кокс в это время решал куда более приземлённую задачу. Ему предстояло убедить итальянские власти, что никакого Кокса на Сицилии вообще не существует.

Машина карабинеров остановилась у ворот, подняв с дороги облако пыли.

Дед осторожно выглянул наружу и сразу помрачнел.

— Не наши. Этих я не знаю.

Лёха поставил мотыгу к стене. До сих пор у местной власти было одно полезное свойство. Дед знал здесь всех, а все знали деда. С приезжими карабинерами это преимущество исчезало.

Из машины вышли двое. Старший направился к дому, молодой остался у ворот.

Дед быстро повернулся к Лёхе.

— Молчи.

— Это я умею.

Старик несколько секунд смотрел на него, потом постучал согнутым пальцем по собственному виску.

— Ты дурак.

— Очень приятно.

— Не просто дурак. Совсем слабый головой.

Только теперь Лёха понял замысел и слегка кивнул.

— Насколько слабый?

Дед посмотрел на приближавшегося карабинера, снова на Лёху и решил не мелочиться.

— Насколько сможешь.

Лёха снова взял мотыгу, расслабил лицо и встретил гостя с тихим счастьем человека, которому совершенно нечего скрывать хотя бы потому, что он вряд ли способен вспомнить, что именно скрывает.

Карабинер начал расспрашивать деда. Говорили они быстро, но несколько слов Лёха разобрал. Англичанин. Самолёт. Парашют. Оружие.

Значит, всё-таки искали его.

Дед отвечал спокойно и уважительно. Возможно, именно так на Сицилии и полагалось разговаривать людям, у которых под огородом лежали британские деньги, а рядом с мотыгой стоял разыскиваемый английский офицер.

Карабинер заметил Лёху.

— А это кто?

Дед тяжело вздохнул, как человек, которому судьба и без войны выдала достаточно испытаний.

— Племянник. Дурачок местный.

Тот оглядел коричневые штаны, старую рубаху, грязные руки и мотыгу.

— Откуда?

Дед назвал какую-то деревню.

Карабинер подошёл ближе.

— Как тебя зовут?

Лёха, улыбаясь, посмотрел на него, потом на деда, зачем-то на небо. После долгого размышления он издал неопределённое мычание и опять широко улыбнулся.

Дед тяжело вздохнул и снова постучал себя по виску.

— С детства. Хорошо, что работать может, если несколько раз показать.

Лёха радостно закивал, замычал и для убедительности прижал к груди мотыгу.

Карабинер посмотрел на него уже иначе. Подозрение ещё не исчезло, но теперь к нему примешалось естественное человеческое нежелание долго разговаривать с деревенским идиотом.

— О-о-ослика хоро-о-оший.

Карабинер моргнул.

— Что?

— Осли-и-и-ка. Хоро-о-оший.

Дед посмотрел на Лёху с неожиданным интересом. Видимо, такой глубины образа он от английского офицера не ожидал.

И в этот момент со стороны дороги раздался оглушительный рёв.

Все обернулись.

Осёл стоял возле машины карабинеров и с величайшим интересом исследовал её содержимое. Голова и половина шеи уже исчезли внутри, задние ноги упирались в землю, а хвост двигался с деловитостью человека, занятого серьёзным и давно продуманным преступлением.

Через секунду он вынырнул обратно с длинным батоном хлеба в зубах.

— Эй! Куда! Отдай!

Молодой карабинер бросился к нему.

Осёл увидел приближающуюся государственную власть, крепче сжал батон зубами и рванул вдоль дороги.

— Стой!

Приказ прозвучал громко и совершенно официально.

Осёл отнёсся к нему примерно так же, как к остальным распоряжениям фашистского правительства.

— Осл-и-и-ика! — протяжно завыл Лёха, давя хохот, и стал размазывать слёзы по грязному лицу.

Теперь вопросов к состоянию его рассудка не оставалось.

Молодой карабинер, увидев, как обед стремительно удаляется в сторону соседнего виноградника, окончательно потерял присутствие духа и выхватил пистолет.

— Не стреляйте! — заорал дед.

Грохнул выстрел.

Осёл прибавил газу.

Второй выстрел выбил кусок камня из ограды, после чего животное окончательно убедилось, что хлеб ему достался не бесплатно, и понеслось со скоростью, какую редко развивают сельскохозяйственные животные без серьёзной государственной поддержки.

— Осли-и-ика! — отчаянно заливался Лёха, пытаясь не подохнуть от смеха и страха одновременно.

Карабинер опустил пистолет.

Лёха остановился посреди дороги, опустил руки и смотрел вслед беглецу с таким горем, что стрелявшему стало немного неловко.

Лёха медленно повернулся к нему.

— Осли-и-и-ка. Хоро-о-оший.

Дед подошёл сзади и сочувственно положил ему руку на плечо.

После этого дальнейшая проверка хозяйства как-то сама потеряла прежнюю важность.

Старший карабинер грязно выругался, пнул камень и полез обратно в машину.

Через несколько минут, дымя вонючим выхлопом, машина уехала. Карабинеры продолжали ругаться, деля оставшийся обед.

Дед дождался, пока машина скроется за поворотом.

— Ослик хороший? — ехидно поинтересовался сицилийский эксплуататор.

Лёха выпрямился.

— Отлично дрессированный ишак попался.

Со стороны виноградника донёсся победный рёв.

— Будем его ловить? — Лёха не мог сразу выйти из образа.

Дед пожал плечами.

— Зачем? Хлеб кончится, сам вернётся.

За три дня Лёха выкопал на