300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

дней знакомства с сицилийской мафией под определение «не совсем мужское» могло попасть почти всё — от убийства священника до совращения осликов.

— Внемлю, — проникновенно прошептал Лёха. Его голос дал бы фору любому Оскару за мелодрамы.

Дон Руссо огляделся и тоже понизил голос.

— Есть такие… вещи. Для женщин. Они надевают их на ноги, когда выходят из дома. Прицепляют ещё. Ну, если в приличное место. С мужем, конечно.

Лёха некоторое время заинтересованно смотрел на него.

— Чулки что ли?

Дон с облегчением кивнул.

— Моя жена была в Риме. Видела там эти новые, американские. Очень тонкие. Не шёлк. Как-то это называется…

— Нейлоновые.

Руссо посмотрел на него уже с уважением человека, обнаружившего у собеседника неожиданно широкую профессиональную подготовку.

— Да. Точно. Ты можешь такие достать?

— Сколько?

Дон снова слегка смутился.

— Пять пар. Может быть, даже десять. Ну, для жены. И Кончитте. Ей тоже нужно.

Лёха даже остановился.

— Сколько?

Дон Руссо насторожился.

— Много, да? Ты не сомневайся, наши люди в Америке оплатят всё сразу.

— Джузеппе, друг мой, а телеграмму в Нью-Йорк отправить сможете?

— Дорого. Но сможем, конечно.

— Тогда пишите. Десять тысяч пар.

Руссо несколько секунд молчал.

— Тысяч?

— А что за мелочизм? Десять вашей жене и родственницам, остальные продадите. В Риме за ними будут бегать, на Сицилии они закончатся раньше, чем вы успеете придумать цену.

Последняя фраза окончательно вернула дона на знакомую почву.

— Десять тысяч, — задумчиво повторил он, словно взвешивая на языке прибыль. — Да. Именно. Тысяч.

В его глазах уже плескалась занимательная арифметика.

Лёха попросил бумагу и написал адрес в Нью-Йорке.

— Отстучите этот текст на имя Гонсалеса. Он купит товар и передаст вашему человеку в Нью-Йорке.

Лёха немного подумал.

— Хотя… Если возникнут сложности с доставкой, тоже спросите Гонсалеса. Он решит вопрос.

Дон Руссо аккуратно сложил бумажку.

Судя по его лицу, десять тысяч пар уже мысленно разошлись по всей Сицилии.

В тот же день Алессандро Хренованни покинул гостеприимное имение дона Руссо. Новые документы были хороши, но проверять, насколько долго они выдержат знакомство с местной полицией, Лёха не собирался.

Через днь телеграмма добралась до Нью-Йорка.

Гонсалес прочитал её утром за кофе.

Отправитель — некий Джузеппе Руссо из Сицилии — ссылался на Алессандро Хренованни и просил срочно приобрести десять тысяч пар новых нейлоновых чулок. Товар следовало передать человеку в Нью-Йорке, а если возникнут затруднения с отправкой в Средиземноморье — решить и этот вопрос.

Гонсалес отставил чашку.

Фамилии Руссо или Хренованни он не слышал никогда в жизни.

Зато почерк узнал сразу. Просто телеграмма начиналась словами «Дружище».

За годы знакомства с Коксом у него выработалось почти безошибочное чутьё. Если совершенно нормальная деловая просьба внезапно превращалась в самый идиотский из возможных дурдомов, Кокс обычно находился где-то неподалёку.

Гонсалес снял трубку и попросил секретаршу.

— Найдите мне десять тысяч пар нейлоновых чулок.

Секретарь молчала секунд пять.

— Десять тысяч? Можно купить на десяток пар больше? Я бы тоже…

— Если сейчас невозможно купить чулки, я несколько отстал от моды.

К обеду выяснилось, что мода улетела далеко вперёд от Серхио Гонсалеса.

Нейлоновые чулки были новой американской страстью. Их сметали с прилавков быстрее, чем фабрики успевали пришивать этикетки. Будущие поставки были расписаны на месяцы вперёд, а человека, желавшего немедленно купить десять тысяч пар, приличный продавец скорее отправил бы к психиатру.

Когда через десять минут секретарь заглянула в кабинет, он всё ещё сидел над телеграммой.

— Может быть, заказывать небольшими партиями?

— Нет.

Гонсалес задумался.

Когда поручение исходило от Кокса, существовало простое правило. За самыми безумными его идеями почему-то чаще всего прятались большие или даже огромные деньги.

Сама «Дюпон», как выяснилось, чулками вообще не торговала. Компания производила нейлон, а чулки из него делали уже другие предприятия.

Эта новость неожиданно резко улучшила настроение Гонсалеса. Покупать дефицитный товар было трудно. Вложить деньги в его производство было гораздо проще.

Ещё через день на его столе лежала справка о британском производстве нейлона. Британские химические гиганты купили лицензию «Дюпон» и уже создали «Бритиш Найлон Спиннерс», но производство только разворачивалось, а неделей ранее точная работа Люфтваффе сорвали все их планы.

Гонсалес просмотрел бумаги и заказал разговор с Лондоном.

Через несколько дней он уже сидел напротив Чарльза Стайна, одного из вице-президентов компании «Дюпон» и человека, которому слово «нейлон» за последние годы успело порядком надоесть.

Начали они, естесственно, с проклятого нейлона.

Поговорили о британском производстве, новых мощностях и деньгах, которые Гонсалес уже успел вложить в производство нейлона в Англии. Разговор постепенно стал интересен обоим.

— Вы рассчитываете на большой рынок после войны? — спросил вице-президент «Дюпон».

— На огромный.

— Рискованное вложение.

Гонсалес пожал плечами.

— Женщины существуют давно. Думаю, даже после войны эта тенденция сохранится.

В результате разговор затянулся почти на три часа. К его концу Гонсалес успел договориться о приличных долях сразу в нескольких компаниях, которые собирались выпускать изделия из неопрена, акрила и какого-то нового фторопласта, пока ещё толком не имевшего приличного названия — тефлона.

Под конец встречи Гонсалес дёрнулся и вдруг достал из кармана телеграмму.

— Ох. Чёрт. Мне же ещё нужны двадцать тысяч пар нейлоновых чулок.

Вице-президент «Дюпон» замер и удивлённо взглянул на Серхио.

— Вы только что договорились вложить такие крупные деньги в целый набор химических производств. Ради двадцати тысяч чулок?

Гонсалес задумался.

С этой стороны происходящее действительно выглядело несколько необычно.

— Нет, конечно. Это было бы несерьёзно. Чулки нужны как эталонная американская партия.

После сумм, которые они обсуждали предыдущий час, двадцать тысяч пар внезапно оказались такой мелкой просьбой, что отказывать в ней было бы странно.

— Думаю, найдём, — улыбнулся Стайн.

На обратном пути Гонсалес развалился на заднем сиденье своего «Бьюика» и наконец-то прикрыл глаза.

Неизвестный сицилиец хотел получить десять тысяч пар чулок. Прекрасно.

Испанкам и британкам тоже понадобятся чулки, решил новоявленный трикотажный магнат.

Оставалась доставка.

Гонсалес посмотрел в окно автомобиля и усмехнулся.

«Кокс был бы мною доволен», — подумал бывший банковский клерк из Аликанте.

С доставкой же, как вскоре выяснилось, судьба тоже решила ему помочь.

Через день Гонсалес получил ещё одну телеграмму.

«ДРУЖИЩЕ. ЧУЛКИ В ГИБРАЛТАР. ВСЕ. ХРЕНОВАННИ».

Он перечитал её, усмехнулся и вызвал секретаршу.

— Отправьте всю партию англичанам. В Гибралтар.

Британские транспорты регулярно уходили из американских портов через Атлантику, поэтому дальше всё оказалось неожиданно просто.

Так чулки для сицилийских женщин начали своё путешествие через Атлантику под охраной Королевского флота.

Сам же гражданин Хренованни в это время был занят значительно менее прибыльным, но гораздо более увлекательным делом.

Старый пароход, на котором он плыл к Неаполю, утром