Дворянин с понедельника. Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин

превратить любой взгляд в дело оружия. Возможно, выпитое добавило ему уверенности. Возможно, губернская жизнь нуждалась в происшествиях, и поручик исправно снабжал её материалом. Все три версии оставляли вопрос: зачем ему понадобился именно я?

Ответа за столом не нашлось. Сабуров разговаривал с офицерами, ел, один раз поднялся для поклона проходившей даме и снова сел. Вид у него был открытый. Вызов он сделал лично, прямо и при свидетелях. Уходить от последствий, судя по всему, тоже не собирался. Я привык замечать скрытые расчёты. Иногда замечал их даже там, где люди просто вели себя глупо. Сабуров мог оказаться именно таким случаем: смелость, прямота и недостаток паузы между мыслью и поступком. Набор качеств подходил кавалерийскому офицеру и плохо подходил соседу по бальному залу.

Анфиса Парамоновна проследила направление моего взгляда.

— Вы опять смотрите на поручика.

— На этот раз изучаю его осторожно.

— Нашли объяснение?

— Пока только противоречие.

— Какое?

— Он держится достойно.

Она посмотрела на Сабурова. Тот в этот момент передавал блюдо соседу.

— Во время разговора он тоже держался прямо, — сказала Анфиса. — Говорил глупости, но верил каждой.

— Это и беспокоит.

— Ложь была бы удобнее?

— Понятнее.

Анфиса отпила воды.

— Алексей Николаевич, вы привыкли понимать людей сразу?

— Привык считать, что понимаю.

— А потом?

— Потом некоторые получали второй шанс меня удивить.

— Поручик получил дуэль.

Анфиса Парамоновна сказала это спокойно и занялась перчатками, проверяя одну из пуговиц.

Ужин продолжался. Блюда меняли, свечи укорачивались, разговоры становились громче. За соседним столом спорили о лошадях. Дальше обсуждали чью-то заграничную поездку. Несколько дам уже поднялись и направились обратно в зал. Мужчины задерживались возле бутылок дольше, но хозяева вечера постепенно возвращали гостей к музыке.

Илларион Петрович сидел ближе к губернатору. Рядом находился Сергей Петрович. Братья несколько раз обменялись короткими репликами. Потом Сергей повернулся к другому соседу, а Илларион посмотрел через столы в нашу сторону. Я слегка наклонил голову. Он ответил и вернулся к разговору.

После ужина мы вернулись в зал. Там снова играла музыка. Часть старших гостей осталась в соседних комнатах, молодые собирались для позднего котильона. Распорядители готовили первые фигуры, переносили несколько стульев и раздавали участникам ленты. Вечер становился свободнее, громче и заметно менее обязательным.

Парамон Ильич достал часы.

— Пора подавать карету, — сказал он.

Анфиса кивнула.

— Я готова ехать, батюшка.

Хлудов посмотрел на меня.

— Алексей Николаевич, вы с нами?

— Мы так и договаривались.

— Тогда ждите здесь.

Хлудов подозвал служителя и велел передать лакею приказ подать экипаж. Карету обещали вызвать по очереди: у подъезда уже собирались слуги других гостей. Парамон Ильич принял это как обычную задержку поставки и больше к вопросу не возвращался.

Мы остались ещё на несколько фигур. Анфиса отказалась от одного позднего приглашения, сославшись на отъезд. Кавалер поклонился и сразу отправился искать другую даму.

Перед уходом Парамон Ильич снова поблагодарил губернского предводителя. Анфиса простилась с двумя дамами, с которыми познакомилась во время кадрили. Я обменялся поклонами с несколькими гостями и получил последнее обещание «непременно» посетить типографию. Оно стало четвёртым или пятым; точный счёт уже не имел хозяйственного значения.

Илларион Петрович находился возле губернатора. Мы встретились взглядами. Князь поклонился Парамону Ильичу и Анфисе, затем мне. Отдельно подходить он не стал. Завтрашний визит уже был назначен, а общество получило достаточно материала от одного вечера.

Мы вышли в переднюю. Служители принесли мне шляпу, Парамону Ильичу верхнюю одежду, Анфисе — накидку. Лакей помог ей закрыть застёжку у горла. За дверями слышались голоса кучеров, скрип колёс и звон сбруи. Кареты подъезжали по одной, забирали гостей и освобождали место следующим.

Пока мы ждали, дверь из внутренних комнат открылась. В переднюю вошёл Сабуров. Поверх гусарского мундира он уже надел шинель, сабля оставалась при нём. Поручик увидел нас, подошёл и поклонился сперва Анфисе, затем Парамону Ильичу. Оба ответили. После этого Сабуров повернулся ко мне. Лицо его было открытым; вчерашней — точнее, сегодняшней — ссоры на нём уже не осталось.

Он улыбнулся и произнёс почти дружески:

— До встречи в понедельник, господин Ветров!

Глава 9

Карета Хлудова отъехала от освещённого крыльца Благородного собрания. Возле подъезда ещё теснились экипажи; кучера перекликались, лакеи открывали дверцы, лошади били копытами по камню. Музыка доносилась из высоких окон и слабела с каждым поворотом колёс. Котильон продолжался без нас. Губернский вечер потерял трёх гостей и сохранил полную способность веселиться дальше. Парамон Ильич занял прежнее место по ходу движения. Анфиса Парамоновна села по левую руку от отца, я устроился напротив них.

В свете боковых фонарей обивка, лица и белые перчатки появлялись на несколько секунд, затем карета проезжала тёмный участок улицы, и внутри оставались только очертания. Парамон Ильич снял шляпу, положил её на колени и проверил часы. Анфиса расстегнула накидку у горла. Я снял перчатки и обнаружил на правой ладони следы от собственных ногтей. Вечер всё же добрался до меня через мундир, ужин и несколько слоёв светского достоинства. Первые минуты мы молчали. После оркестра, голосов и звона посуды каретный скрип почти заменял тишину.

Парамон Ильич посмотрел на дочь.

— Ну? — сказал он.

Анфиса повернула к нему голову.

— Что именно, батюшка?

— Бал. Как тебе?

Она поправила складку накидки.

— Шумный. Длинный. Он гораздо понятнее, чем мне представлялось.

— Жалеешь, что поехала?

— Нет.

Парамон Ильич убрал часы в карман.

Анфиса на несколько секунд задумалась.

— С дамами стало легче беседовать после первой кадрили. Они задавали обычные вопросы: где мы живём, часто ли бываем в городе, у кого я училась. Одна заговорила о книгах. Кавалеры чаще рассказывали о себе. Некоторые успевали сделать это до окончания фигуры.

— Кто-нибудь позволил лишнее?

— Нет, батюшка.

Парамон Ильич кивнул.

— Князь? — спросил он немного погодя.

Анфиса посмотрела в окно. По стеклу прошёл свет уличного фонаря, на мгновение обозначил её лицо и пропал за каретой.

— С Илларионом Петровичем было интересно разговаривать.

— О чём?

— Начали с книг.

— А закончили?

— Вальс закончился раньше разговора.

Парамон Ильич провёл пальцем по краю шляпы.

— Он слушал?

— Слушал. Спрашивал. Возражал… по существу.

На этот раз Хлудов не потребовал подробностей.

Анфиса обратилась ко мне:

— А вам бал показался понятным, Алексей Николаевич?

— У него знакомое устройство, — ответил я. — Важные гости стоят ближе к хозяевам, остальные ищут способ оказаться рядом. Все рассказывают о себе. Уходят домой уверенные, что поучаствовали в светской жизни.

— В Америке иначе?

— Там на подобных собраниях меньше мундиров и больше табличек с именами. Содержание различается слабее.

— Таблички носят на платье?

— На одежде. Имя, должность, иногда название предприятия.

Парамон