Дворянин с понедельника. Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин

одна пара сбилась с круга. Молодой чиновник сделал лишний шаг и едва не задел плечом офицера. Обе дамы удержались, мужчины обменялись поклонами и сразу продолжили танец. В другом месте пожилой кавалер вывел партнёршу к креслам. Она села, он остался рядом, тяжело дыша.

Илларион Петрович держал прежний темп. Он заранее освобождал место для поворота, сокращал шаг возле колонн и пропускал торопливые пары. Анфиса уже смотрела только на него. Один раз улыбнулась и сразу что-то ответила.

— Танцует хорошо, — сказал Парамон Ильич.

— После моего полонеза сравнение особенно выгодное.

— Я про князя.

— Я тоже.

Хлудов посмотрел на меня.

— Князю про Анфису что говорили?

— Что она красива, образованна и умеет отвечать прямо.

— Всё?

— Этого хватило для приглашения.

— Про приданое говорили?

— Нет.

— Почему?

— Илларион Петрович способен содержать дом без денег вашей дочери.

— Я спросил другое.

— Про приданое не говорил.

Хлудов кивнул, снова замолчал.

Князь с Анфисой двигались вдоль дальней стены. В зеркале они появились раньше, чем добрались до нашего места. Лица в отражении терялись, зато весь рисунок пары был виден целиком. Илларион Петрович держался прямо. Светлое платье Анфисы расширялось на каждом повороте. Разница в возрасте замечалась; разница в сословии существовала только для тех, кто знал фамилии.

Я поймал себя на том, что уже оценивал их рост, осанку и общий вид рядом. Ещё немного — и потребовалась бы ведомость с графами. Ограничился тем, что видел: танец продолжался, разговор тоже.

— Это вы его для неё выбрали, — сказал Парамон Ильич.

— Вы назвали князя первым.

— Назвал единственным достойным. Это разные вещи.

— Я проверил доступность.

— И что?

— Князь пришёл на бал, пригласил Анфису и разговаривает с ней. Пока доступность подтверждается.

Парамон Ильич посмотрел на меня.

— Для вас это всё только дело?

— Я обещал вашей дочери достойное знакомство.

— Знакомство устроили.

— Остальное принадлежит им.

— А если ничего не выйдет?

— Тогда закончится вальс.

Хлудов медленно провёл пальцем по цепочке.

— Вы легко говорите, — сказал он.

— Тяжёлые формулировки танцу не помогут.

— Я про Анфису.

— Она сама скажет, что думает.

— Мне?

— Тому, кому сочтёт нужным.

Парамон Ильич перевёл взгляд на дочь. В этот раз цепочку трогать не стал.

— Мне скажет.

— Тогда вам останется услышать.

Он нахмурился, но продолжать спор не стал.

Музыка ускорилась. Или танцующие начали проходить перед нами чаще. Несколько дам уже покинули круг. Молодые пары держались ближе к середине, опытные выбирали широкий путь вдоль стен. Свечи нагрели зал; воск стекал в чашечки канделябров, воздух стал плотнее. Возле окон открыли одну створку. Оттуда потянуло вечерней прохладой, и ближайшее пламя задрожало.

На очередном круге князь сказал Анфисе длинную фразу. Она выслушала, потом ответила двумя короткими. Илларион Петрович задал вопрос. Это было видно по движению головы и паузе. Анфиса отвечала почти до следующей колонны.

— Теперь говорит она, — произнёс Хлудов.

— У князя появилась возможность узнать то, что вы уже знаете.

— Я многое знаю.

— Потому он и спрашивает у неё.

Парамон Ильич поджал губы. Его дочь и князь исчезли за двумя парами, затем появились ближе к оркестру. Музыканты повторили основную тему. Ведущие пары стали замедляться. Кавалеры выводили дам из общего движения и делали последние повороты возле стен. Илларион Петрович провёл Анфису через освободившуюся середину, остановился на заключительном такте и поклонился. Она ответила. После этого князь предложил ей руку.

Обратно они шли медленнее. Разговор продолжался. Анфиса сказала несколько слов. Илларион Петрович ответил уже возле нас.

Парамон Ильич выпрямился.

Князь подвёл Анфису к отцу и поклонился.

— Благодарю вас, Анфиса Парамоновна.

— И я вас, ваше сиятельство.

Илларион Петрович повернулся ко мне.

— Алексей Николаевич, завтра буду у вас до прихода секундантов.

— Буду ждать.

Он поклонился Парамону Ильичу, затем Анфисе и отошёл. Возле губернатора его остановил пожилой чиновник. Князь повернулся к нему и остался в той группе.

Анфиса раскрыла веер. Несколько прядей выбились возле виска.

Парамон Ильич оглядел её платье, перчатки и лицо.

— Устала?

— Нет, батюшка.

— Князь хорошо танцует?

— Хорошо.

— О чём говорили?

— О книгах.

— Только?

— Потом о другом.

— О чём?

Анфиса провела веером у лица.

— Я поддерживала беседу, батюшка.

Парамон Ильич открыл рот, замер… и закрыл его. Анфиса посмотрела на музыкантов, которые уже меняли ноты.

— Князь вам понравился? — спросил он всё-таки.

— Разговор с ним оказался интересным.

Хлудов принял ответ без дальнейших вопросов. Пальцы снова нашли цепочку, но часы он доставать не стал.

Анфиса повернулась ко мне.

— Илларион Петрович рассказал, что завтра сначала попробует договориться.

— Мне он сказал то же самое.

— Вы его послушаете?

— До утра я вообще намерен проявить редкое послушание.

Она раскрыла веер шире. Возле колонны один из молодых дворян посмотрел на неё, сказал что-то своему спутнику и поправил перчатки. Его товарищ тоже повернул голову.

До вальса мужчины ограничивались взглядами. После вальса один из них уже двинулся в нашу сторону. Парамон Ильич заметил его почти одновременно со мной и отступил на полшага, освобождая место перед дочерью.

Глава 8

Молодой дворянин остановился перед нами, поклонился Парамону Ильичу, затем Анфисе Парамоновне. Представился он достаточно отчётливо, однако фамилия утонула в первых звуках оркестра. Купец выслушал просьбу, посмотрел на дочь и отступил ещё на полшага. Анфиса приняла приглашение. Через минуту новый кавалер уже вёл её к середине зала.

Вальс князя дал результат быстрее любого официального представления. До него мужчины смотрели на Анфису издали, оценивали платье, отца и возможные последствия знакомства. После него первый кавалер прошёл через зал сам. Князь Илларион Петрович потратил на общественное признание купеческой дочери один танец и несколько поклонов. Мне для сходного результата прежде требовались аренда площадки, рекламный бюджет, фотографы, публикации и команда, которая три дня спорила, в каком месте поставить фамилию главного гостя.

Пары собирались для кадрили. Четыре пары становились друг против друга, образуя отдельное каре. Рядом складывалось второе, затем третье. Кавалеры проверяли расстояние, дамы расправляли юбки, распорядитель проходил между группами и направлял тех, кто выбрал место, уже занятое чужим платьем. Оркестр несколько раз повторил вступление. Последние участники торопливо присоединились к своим партнёрам, после чего музыка получила право двигаться дальше.

Анфиса Парамоновна оказалась во втором каре. Её кавалер танцевал уверенно, хотя с княжеским вальсом сравнение ему пользы не приносило. Кадриль требовала меньше близости и больше порядка: пары сходились, расходились, переходили на противоположные места и ждали своей очереди. Между фигурами оставались короткие паузы для разговора. Новый знакомый воспользовался каждой. Анфиса отвечала, один раз показала веером в сторону оркестра, потом повернулась к соседней даме. Через несколько минут она уже