Дворянин с понедельника. Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин

о дуэли лицо купца пока ничего не сообщало. Возможно, считал, что мы обсуждаем обычную губернскую клевету. До ужина ему предстояло узнать, что предмет разговора имеет пистолеты.

Музыканты заняли места. В зале началось движение: мужчины направлялись к дамам, женщины закрывали веера и вставали с кресел. Несколько молодых офицеров прошли возле нас. Один посмотрел на Анфису Парамоновну, затем на Парамона Ильича и князя. Решительность офицера оказалась рассчитана на менее укреплённые позиции.

Илларион Петрович проследил за формирующимися парами.

— Вы собираетесь танцевать, Алексей Николаевич? — спросил он.

— Моё умение уже привело ко мне одного поручика. Следующий танец может обеспечить целый штаб.

— Сабуров предъявил претензию к вашим движениям?

— К взгляду. Ноги остались без обвинения исключительно из-за недостатка внимания.

Анфиса Парамоновна посмотрела на меня.

— Во время полонеза вы относились к ним строже, — сказала она.

— Тогда я ещё считал падение худшим возможным завершением танца.

Князь повернулся к ней:

— А вы, Анфиса Парамоновна?

— Я танцевать готова.

Она сказала это спокойно, без скрытого подтекста. Вокруг уже складывались пары, но губернские кавалеры выбирали знакомых дам. Купеческую дочь успели рассмотреть, обсудить и признать красивой; для приглашения требовался следующий общественный шаг, а с ним зал пока не торопился.

— Анфисе Парамоновне придётся эту музыку выслушать у стены, — сказал я. — Общество добивалось её появления значительно увереннее, чем теперь распоряжается результатом.

Парамон Ильич нахмурился. Его глаза прошли по молодым мужчинам, уже ведшим партнёрш к середине зала. Взгляд купца мог бы ускорить поставку товара, вернуть долг или заставить приказчика перепроверить счёт. Кавалеры под его действием лишь выбирали путь подальше.

Илларион Петрович обратился к нему:

— Парамон Ильич, позволите пригласить вашу дочь на следующий танец?

Хлудов сразу поклонился.

— Для нас это честь, ваше сиятельство.

Князь посмотрел на меня.

— Алексей Николаевич?

— Я сопровождал Анфису Парамоновну сюда и полностью поддерживаю переход к более опытному партнёру.

— Вы даёте разрешение?

— Да, ваше сиятельство.

Илларион Петрович дождался обоих ответов. Затем повернулся к Анфисе Парамоновне.

— Окажете мне честь?

Она посмотрела на отца. Парамон Ильич уже отступил на полшага. Потом её взгляд остановился на мне.

— Князь знает порядок танца лучше, — сказал я. — Для вашего платья это важное преимущество.

— Вы всё-таки признаёте опасность своих ног?

— Только после официального расследования поручика.

Анфиса Парамоновна закрыла веер и обратилась к Иллариону Петровичу:

— Окажу, ваше сиятельство.

Князь поклонился и подал ей руку. Она положила руку на его ладонь, и они направились к середине зала. Гости расступались перед ними охотно. Несколько мужчин, ещё минуту назад прошедших мимо Анфисы Парамоновны, теперь смотрели паре вслед. Князь одним приглашением сообщил обществу то, на что моему объяснению потребовался бы целый вечер.

Парамон Ильич занял место рядом со мной. Его дочь и Илларион Петрович остановились среди первых пар. Музыканты подняли смычки. Я снова достал перчатку. На этот раз она почти не сопротивлялась. Я хмыкнул и подумал о том, что к завтрашнему утру у меня уже имелись князь-секундант, противник-гусар и полное отсутствие навыков обращения с оружием. Зато брачный проект сейчас впервые двигался по залу без моего участия. Для одного танца результат получился вполне успешным.

Смычки опустились одновременно. После полонеза зал сразу стал другим. Длинная колонна распалась на пары; мужчины положили ладони дамам на талию, дамы коснулись их плеч, соединённые руки поднялись чуть в сторону. Первые пары двинулись вдоль стен и начали поворачиваться на каждом такте. За ними пошли остальные. Через минуту середина зала уже вращалась.

Илларион Петрович повёл Анфису Парамоновну с первых шагов. Её юбка развернулась, закрыла княжеские сапоги, затем собралась складками и снова расширилась на повороте. Они вошли в общий круг без остановки. Князь держал Анфису уверенно и проводил между соседними парами раньше, чем те успевали приблизиться.

Я отметил, что смотреть на вальс оказалось значительно удобнее, чем участвовать в танце. Музыка больше не требовала от меня считать шаги, беречь чужое платье и одновременно изображать дворянское воспитание. Теперь я видел весь зал.

Пары двигались вдоль стен, вращаясь каждая вокруг своей оси. Светлые юбки то раскрывались, то спадали; тёмные фраки и мундиры оставались внутри цветного движения. В зеркалах возник ещё один круг, теснее настоящего. Свечи отражались десятками огней. Золото на воротниках и эполетах вспыхивало возле колонн и пропадало у окон. Скрипки вели мелодию, духовые подталкивали её, бас исправно отсчитывал тройки. В таком сопровождении даже случайный поворот приобретал вид решения, принятого задолго до начала бала.

Князь с Анфисой прошли мимо нас первый раз. Она смотрела через его плечо, следила за движением впереди. На следующем круге Илларион Петрович что-то сказал. Анфиса повернула к нему голову. Ответила уже возле дальней колонны.

Слов я разобрать не мог. Проект впервые остался без моего руководства и при этом продолжал двигаться. В прежней жизни в такой момент у меня имелись микрофоны, служебный монитор и человек в наушниках.

Здесь имелся Парамон Ильич, который подошёл ко мне и спросил:

— Поручик зачем приходил?

— Потребовал публичных извинений.

— За что?

— Я на него посмотрел во время полонеза.

Хлудов перевёл взгляд на танцующих.

— Только посмотрели?

— Поручику хватило. Потом он потребовал признаться в недостаточном уважении к военным.

— Признались?

— Посоветовал ему меньше пить.

Парамон Ильич повернул ко мне голову.

— При Анфисе?

— При ней.

— Дальше что?

— Завтра пришлёт секундантов.

Пальцы Хлудова прошли по часовой цепочке и остановились возле кармана.

— Драться будете?

— Сначала попробуют договориться.

— Кто с вашей стороны?

Я показал глазами на князя.

Хлудов проследил за Илларионом Петровичем. Тот как раз вывел Анфису из тесного места возле колонны и вернул в общий круг.

— Сам вызвался?

— Сам.

Парамон Ильич несколько секунд смотрел на меня, затем снова повернулся к залу.

— С поручиком до завтра молчите.

— Илларион Петрович распорядился так же. Такое количество советов уже похоже на общественное согласие.

— Тогда исполните.

На этом вопрос о моём поведении был закрыт. Хлудов перешёл к следующему.

— Анфису он в разговор втянул? Поручик.

— Сразу извинился перед ней и сказал, что дело касается только меня.

— Имя её называл?

— Он его ещё не знал.

Парамон Ильич кивнул. Пальцы оставили цепочку.

Князь и Анфиса снова прошли перед нами. Илларион Петрович говорил. Анфиса слушала, затем ответила. На следующем повороте князь пропустил вперёд пару, изменил шаг и снова занял свободное место.

— О чём говорят? — спросил Хлудов.

— Отсюда слышны только скрипки.

— Она смотрит на него.

— Вижу.

— По сторонам почти не глядит.

Я проследил за дочерью купца. На очередном круге Анфиса снова что-то сказала князю. Илларион Петрович дождался конца фразы, наклонил голову и ответил уже после поворота.

Возле окон