Японская анимация. От кабуки и камисибай до студии «Гибли», Миядзаки и Такахаты - Анна Голда

указывают туда путь. Как правило, перемещение происходит при помощи волшебных предметов или помощников. Хрестоматийной сцене с Тихиро, едущей в поезде на станцию «Дно болота», предшествуют последние напутствия волшебных помощников — дедушки Камадзи, который дает девочке билеты, и Рин, указывающей Тихиро путь к станции. Позднее присутствует и сцена переноса — исцелившийся Хаку, ключевой волшебный помощник Тихиро за весь мультфильм, в облике дракона на себе переносит ее обратно в купальни.

Элементы 16 и 18 — герой и вредитель вступают в борьбу. Вредителя побеждают. Мотив принципиально отличается от борьбы с враждебно настроенным дарителем (помощником) — одолевая вредителя, герой уже не просто получает промежуточное средство для решения своей проблемы, а справляется с ней. При этом Тихиро не вступает в физическое сражение с Юбабой, а успешно решает ее задание и тем самым побеждает.

Элемент 19 — начальная беда или недостача ликвидируется. Это ключевой момент, вершина сказочного повествования. «Унесенные призраками» заканчиваются тем, что с родителей Тихиро спадают чары и семья возвращается в человеческую плоскость.

Еще один интересный пункт, который заслуживает упоминания, — наказание вредителя (элемент 30)[69]. Он является классическим для сказочного повествования и в анимации долгое время был весьма распространен — особенно это касается американской анимации золотого века студии Disney и ее ренессанса. Схема с повергаемым вредителем сформировалась даже раньше, чем Дисней приступил к экранизации сказок — так, ее можно заметить в короткометражном мультипликационном мюзикле «Цветы и деревья» (1932, серия «Глупые симфонии»). Дальше в течение многих лет диснеевские мультфильмы строились по принципу наличия главного протагониста и повергаемого антагониста, который служит концентрацией злого умысла. Благодаря влиянию Диснея и в силу простого считывания такой концепции зрителем любого возраста этот шаблон долгое время оставался одним из доминирующих в рассчитанных на массовую аудиторию полнометражных лентах самых разных анимационных школ. Миядзаки же, несмотря на все сказочные коннотации, в зрелый и поздний периоды творчества упорно отказывается от мотива выраженного антагонизма и наказания или уничтожения врага в развязке. В «Унесенных призраками» победа над Юбабой носит абсолютно ненасильственный характер и осуществляется путем иррационального сказочного угадывания — которое, конечно, имеет неслучайный характер.

Интуиция Тихиро, позволившая понять, что ее родителей нет среди множества свиней, является чертой-даром, приобретенной в ходе всех пройденных испытаний. Разгадка приносит освобождение самой Тихиро и ее семье, а также предполагает утверждение в глазах зрителя статуса Юбабы не как всесильной владычицы, а существа могущественного, но ограниченного в своей власти, с которым главное — правильно договориться. Именно эту роль Миядзаки прописывает для ведьмы с самого начала повествования, показывая, что в том пространстве ками, куда попадает Тихиро, даже самые сильные подчиняются внутренним законам. Вся концепция «Унесенных призраками» никак не могла быть сведена к простому уничтожению врага, которое режиссер, опираясь на европейскую литературную традицию, использовал в более раннем «Небесном замке Лапута».

Еще один важный момент с точки зрения композиции повествования — ход времени. В большинстве культур время в мире духов и сказочных существ течет по своим правилам. Сложно сказать, как долго Тихиро и ее семья пробыли среди ками. Интересно, что события в мультфильме под конец вовсе «замкнулись» — возвращаясь в мир людей, Тихиро с родителями оказываются в том же темном туннеле, порождая чувство дежавю. Затем мы видим пыльную, усыпанную листьями машину — показатель пролетевшего в пространстве ками времени; причем нельзя сказать точно, сколько именно времени прошло в мире людей. Миядзаки не объясняет зрителю происходящее дотошно и идеально выдерживает ощущение иррациональности, он манипулирует и временем, и пространством — даже здание, через которое герои попадают в мир ками, выглядит по-разному в начале мультфильма и в конце. Вероятно, это связано с тем, что, миновав тории, лес и оказавшись у охраняющего туннель двуликого изваяния, семья Тихиро уже начала процесс перехода в пространство духов, а туннель послужил завершающей точкой маршрута, своего рода дверью, которая была открыта и потому выглядела так, как воспринимается самими ками. В финале ленты, когда люди вернулись в свою плоскость, эта дверь уже заперта — проход стар и порос травой.

Дальше давайте поговорим о визуальной части «Унесенных призраками», которая представляет отдельный интерес.

Самое впечатляющее здание в мультфильме — купальни — навеяно сразу несколькими сооружениями: общественной баней на горячих источниках Дого-онсэн, построенной в 1894 году в стиле архитектуры периода Адзути-Момояма (1568–1600), синтоистским святилищем Никко Тосё-гу начала периода Эдо и отелем «Мэгуро Гадзёэн», который основан в 1931 году в период Сёва и реконструирован в 1991-м. В официальном артбуке также упоминается, что авторы опирались на отреставрированные здания разных периодов, представленные в Архитектурном музее под открытым небом Эдо-Токио[70]. Получившиеся купальни эклектичны и внутри, и снаружи; архитектура собрана как из конструктора — мы вновь видим в действии излюбленный прием Миядзаки.

Наиболее вычурно оформлены покои Юбабы, сочетающие Японию периодов Эдо и Мэйдзи (1868–1912), европейские элементы (особенно в детской Бо) и, вероятно, Китай. В кабинете ведьмы можно заметить и входящую в перечень Национальных сокровищ Японии ширму «Ирисы» Огаты Корина (1658–1716).

Роскошен, конечно, и интерьер открытой для гостей части купален, однако выполнен он уже сугубо в традиционно японском стиле, без европейских заимствований. Доминантой здесь являются скользящие ширмы-двери фусума (в отличие от сёдзи, они полностью непрозрачные и обычно декорированы), покрытые золотофонными росписями — изображением стилизованных облаков, растений (бамбука, сосны) и демонов они.

Интересен сам дизайн Юбабы и Бо, в том числе аллюзиями на Ямаубу и Кинтаро. С образом непосредственно Ямаубы Юбабу сближают некоторые особенности изображения — обычно носящая аккуратную прическу с пучком, в моменты гнева Юбаба обретает демонических облик благодаря густой растрепанной копне волос, подобно Ямаубе на гравюрах; горной ведьме вообще свойственно большое количество волос, в сказках с ее участием упоминаются даже покрытые волосами руки[71]. В образе Бо Миядзаки сохраняет элементы классической иконографии Кинтаро — мальчик упитан, обладает крупными размерами и силен. Его кожа не имеет красного оттенка, но в алый выкрашен единственный элемент одежды — фартучек.

Притом костюм Юбабы ничего общего с традиционными изображениями Ямаубы не имеет. Ведьма носит европейское платье с отороченной оборками зоной декольте, пышной юбкой и буфами, а также массивные кольца. Одежда ведьмы вроде бы состоит из тех же элементов, что и у многих других героинь Миядзаки, но здесь они имеют свой контекст: Юбаба единственная в купальнях, кто носит европейский наряд, что дополнительно противопоставляет ее остальным персонажам.

Одежда работников купален сочетается с их миром — интерьером стандартной жилой архитектуры, с простыми перегородками сёдзи (а не роскошными золотофонными фусума с росписью) и напольными матрасами-футонами, которые днем убирают в шкаф. Труженики носят традиционный японский костюм: он функционален, имеет множество