История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

него входили государственные чиновники, придворные, высшие церковники, важные гости. Иногда присоединялись и менее важные личности – аристократы из провинции, которые были проездом, или кастеляны со срочными советами. Каждый раз, когда правитель куда-то уезжал, совет уменьшался, потому что кто-то его сопровождал. Герцог Краковский возвышался над остальными правителями в Польше XIII века. Когда его совет собирался в Кракове или Сандомире, в него, как правило, входило около 12 лордов и клириков, однако, когда он куда-то отъезжал, его сопровождала свита лишь самых доверенных офицеров и писцов. Именно к советам этих немногих он прислушивался, и именно их он объявлял свидетелями своих решений [1].

На протяжении почти всех Средних веков правители и советы старались избегать каких-либо абсолютных утверждений о содержании закона. После бурного законотворчества, направленного на уничтожение язычества, правители прекратили создавать законы таким образом. Судебные решения и постановления стали спонтанными, создавались в ответ на специфические обстоятельства. Общие толкования законов звучали редко и не приветствовались, поскольку могли повлечь за собой обязательства, исполнение которых оказалось бы впоследствии чересчур обременительным. Правители были только рады сохранять размытость. Как император Генрих III отметил примерно в 1040 году, «у закона, как часто говорят, нос из воска, а у короля – длинная железная рука, чтобы крутить этот нос, как ему вздумается» [2].

Но к XIII веку такая правовая система уже не устраивала подданных. Центральная Европа менялась под влиянием потока переселенцев с запада, возникновения рыцарства и дворянства, постоянной смены династий и возведения новых дворцов и городов. Лидеры в провинции и великие мужи в составе совета требовали гарантий, что их права не будут ущемлены, а потому они должны быть прописаны, дабы не остаться преданными забвению; как говорили в те времена: «Смертная память коротка, но написанные буквы вечны». Самая ранняя такая хартия свободы – так называемая Штирийская Магна Карта (или Санкт-Георгенбергский договор 1186 года), названная в честь места ее заключения. В ней Отакар IV, маркграф Штирии, подтвердил, что рыцари герцогства имеют право решать споры в суде, а не в бою, передавать имущество по наследству и неприкосновенны для произвола чиновников [3].

С тех пор письменные гарантии стали набирать популярность в Центральной Европе. В Венгрии (1222), Богемии (1229), Тироле (1289) и Баварии (1293) правители публиковали законы, перечисляющие традиционные права (или то, что ими называлось) зарождающегося класса дворянства – их свобода от тягостного налогообложения, произвольных арестов и ордалий (испытание «огнем, водой и чудом»), право передавать свои земли родственникам и так далее. В Священной Римской империи императоры и лорды в основном выпускали общие «хартии мира», чтобы сгладить наиболее распространенные причины конфликтов, описывали, как должны работать суды, и обещали «оберегать все права, звания, свободы и честь». Тем не менее в 1231 и 1232 годах император Фридрих II и его сын король Генрих издали «Постановление в пользу князей». Постановление, как подсказывает название, утвердило определенный набор прав, на которых настаивали лорды и князья империи, позволяя им свободно самостоятельно управлять княжествами внутри империи [4].

В новизну был не только сам факт сотворения писаных законов, но и то, как именно они творились. Император Фридрих II мог бы с тем же успехом опубликовать свое «Постановление в пользу князей» в форме указа, выданного «прямиком с первого трона империи», и написать там, что «оспаривать суждения, планы и предприятия короля сродни богохульству», но даже его сына это не убедило бы. В сестринской хартии король Генрих провозгласил, что «никто из князей или кого-либо еще не может выдвигать законопроекты или законы, не получив заранее согласия „от лучших и великих земли“». Этот запрет касался императора в той же мере, что и всех остальных. Правительство на всех уровнях было уведомлено, что требуется обсуждение, а не незамедлительное исполнение прихоти правителя [5].

Разумеется, получив практически абсолютный контроль над своими территориями, лорды и князья могли спокойно игнорировать все требования, но принципы, заложенные Генрихом, утвердились. Последующие законы повторяли их, а одобрение «лучших и великих» с тех пор обозначало построение решений на принципе согласия. Но это было еще не все. Участие, обсуждение и согласие были частью нового политического словаря, который видел политические сообщества как организм, выстроенный из взаимосвязанных и взаимозависимых частей. Как сказал король Рудольф в 1274 году, «не в природе вещей, чтобы телом управляла лишь голова без помощи конечностей». Другие отсылали к принципам, взятым из римских законов: «Что касается всех, должно быть одобрено всеми». Так или иначе, власть уже не виделась исключительным правом правителей, но стала тем, чем правители теперь должны были делиться [6].

В Центральной Европе дело усложнялось идеей о «придворном». Как неоднократно повторялось в хартиях, придворный был частью дома или семьи правителя до такой степени, что, как сказано в одной из хартий, он может быть приглашен в «дом и жизнь господина, деля с ним один стол». Придворный помогал господину, давал ему советы, а в обмен получал защиту и продвижение по карьерной лестнице. Важно, что он имел право быть выслушанным, и это было одним из ранних требований придворных в Центральной Европе – чтобы к их мнению было особое отношение и чтобы оно напрямую передавалось правителю. Так что они были не очень рады, когда правители требовали предоставить их запросы в письменном виде. Простые придворные, не отличающиеся доверием к великим лордам, которые вечно что-то нашептывали правителю на ухо, настаивали, что их тоже должны выслушивать [7].

Один из наиболее ранних примеров этой практики обнаруживается в Венгрии XIII века. В 1222 году недовольства среди недавно зародившегося дворянства привели к мятежу прямо перед королем и к презентации петиции, которая содержала целый список жалоб, начиная от найма евреев и мусульман для работы на королевском монетном дворе и заканчивая долгом гостеприимства перед королевскими конюхами, охотниками и сокольничими. Дворяне доказывали, что их права определены свободами, пожалованными первым венгерским королем святым Стефаном (годы правления 997–1038), и среди них было право ежегодного собрания у монарха. Король Андраш II пошел на уступки и опубликовал хартию, где перечислялись права придворных. Это была первая из шести хартий свободы в Венгрии XIII века, она установила принципы совета и согласия как основы королевского правления [8].

В других местах заставлять правителей не требовалось. Они по собственной воле уступали часть власти, рассчитывая, что смогут использовать простых дворян в противовес знатным лордам, которые нередко бросали им вызов, даже в королевском совете. Дискуссии в польском королевском совете были особенно напряженными, поскольку наиболее скандальные церковники и другие давили на короля, обвиняли его в пренебрежении и безразличии к установленным правам и в продвижении недостойных.