История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

Серия реформ в конце XV века усовершенствовала работу императорского парламента, число его членов сократилось примерно до 300, были установлены процедуры принятия решений, а повестка согласовывалась заранее. Когда речь заходила о спорных темах, правитель и выборщики, контролирующие поток бизнеса, обычно перекладывали их на плечи комитетов. Но, несмотря на слова о том, что он стоит за империю, германскую нацию и весь христианский мир, императорский парламент всегда оставался собранием вассалов: нескольких сотен герцогов, графов, церковников и городских представителей, напрямую общающихся с королем или императором. Таким образом, представители дворянства в австрийских землях не имели права участвовать в императорском парламенте, поскольку получили свои владения от герцогов Штирии, Каринтии, Тироля и так далее, а не от короля или императора. То же было и с дворянами, которым достались земли от герцогов Померании, Мекленбурга, Саксонии и прочих, поскольку все они оказались в числе не императорских вассалов, а герцогских [14].

Но даже при этом никакой особой последовательности не было. Императорские рыцари, которым принадлежали земли в основном во Франконии, Швабии и Рейнской области, были вассалами императора, но к XV веку их уже исключили из императорского парламента. Их было слишком много, и почти все служили вышестоящим лордам и церковникам, что компрометировало их положение. Придворные, посещающие императорский парламент, как правило, к городам относились с презрением, хотя те получили хартии от императора и на своих плечах несли основное налоговое бремя. Императорский парламент включал три курии: лордов, священнослужителей и городов. Они собирались вместе, но голосовали раздельно, причем голоса были неравными. Курия городов имела лишь право совещательного голоса, и ее депутаты не могли блокировать решение двух других курий, даже если оно шло вразрез с их интересами. Императорский парламент также полностью исключал около сотни императорских деревень (Reichsdörfer), где не было никакого лорда, кроме самого императора [15].

Парламенты находились во главе иерархии собраний, глубоко впечатанных в общественную жизнь Центральной Европы. С XII по XIV век Польша была разделена на самостоятельные, соревнующиеся между собой княжества. Некое подобие перемирия произошло в конце XIII века при Владиславе Локетеке (по одной из теорий, прозванном так из-за низкого роста, от слова «локоть»), который пережил всех противников и тем самым расширил свое влияние с Куявии в Северо-Центральной Польше до Великопольского и Малопольского воеводств, которые располагались вокруг Гнезно и Кракова соответственно. Его сын Казимир добавил к их владениям Львов и Червонную Русь, которая сейчас находится на западе Украины и юго-востоке Польши. Но наследие раздробленности, которое длилось 150 лет, усилило местную самобытность, что выразилось в создании от 30 до 40 окружных и провинциальных ассамблей дворян и священнослужителей под названием «сеймики». Они заменяли отсутствующий общепольский парламент, или сейм, то есть правителю приходилось вести переговоры с каждым по отдельности [16].

Сеймики посылали делегации на встречи друг с другом, чтобы договариваться между собой насчет налогов, королевских предложений и того, что они считали посягательством на традиционные свободы. Но существование такого огромного количества сеймиков только все путало. Они были помехой коллективному ответу на королевские запросы и позволяли беспринципному монарху следовать стратегии «разделяй и властвуй». Также сеймики создавали монарху проблемы, поскольку не всегда придерживались его указов и не координировали между собой политику. Единый сейм, в который вошли делегаты местных сеймиков, устроил обе стороны и стал созываться все активнее во второй половине XV века, как правило, раз в год. Хотя сеймики по-прежнему сохраняли существенную власть в своих регионах, часто (и иногда жестоко) противостояли решениям правителя и сейма, Польша потихоньку собиралась воедино.

Эти же сложности наблюдались и в Богемии, где отдельные парламенты собирались в надлежащей Богемии, Моравии, Силезии и Верхней и Нижней Лужице (которая сейчас разделена между Германией и Польшей), редко объединяясь в одно целое. Под ними были местные ассамблеи (съезды, sjezdy), которые отвечали за сохранение мира, сбор налогов, назначали депутатов в парламент. Богемский парламент добился привилегии выбирать монарха, и действительно, Карл IV вписал это право в Золотую буллу 1356 года, что позволяло парламенту до выборов навешивать на будущего правителя столько всевозможных предварительных условий, что он становился их марионеткой. Чешские придворные напомнили королю Владиславу (годы правления 1471–516): «Ты – наш король, но мы – твои повелители» [17].

Хоть парламенты и собрания часто соперничали с правителем, они способствовали солидарности королевств с княжествами. Либо напрямую, либо через представителей они собирали политическое сообщество на определенной территории, формируя идею его пространства. Они выделяли физические границы территории, на которых применялась власть, но власть принадлежала и им, поскольку они участвовали в принятии решений. Несмотря на высокое самомнение чешского дворянства, политика становилась чем-то менее личным и более организованным. Если раньше все основывалось на близкой связи и преданности между правителем и вассалом, то парламенты со все более и более сложными процедурами превратили индивидуальные отношения в индустриальные. Несмотря на конфликты и противостояния, возникающие на собраниях, парламенты в каком-то смысле были клеем, державшим королевства и княжества вместе.

Тем не менее в Центральной Европе всегда было напряжение между ролью парламента как собрания королевских вассалов и их притязанием на отстаивание интересов королевства. Язык не помогал, потому что слово «королевство» на латыни было regnum, и это было не очень удобно, поскольку оно означало всё, от королевской свиты до физических границ владений правителя. На протяжении почти всех Средних веков парламенты в первую очередь были обеспокоены описанием отношений между монархом и вассалами – каким процедурам следовать при королевском дворе, куда допускались только представители дворянства и клирики, налоги и войско, которые дворяне должны были заполучить со своих арендаторов, основные права дворян. Иногда то, как парламенты понимали «королевство», распространялось либо на его географические границы, либо на его общую оборону или сохранение порядка внутри, но только пока это касается дворянства и его обязательств.

Парламенты в Центральной Европе мало отличались друг от друга. Правитель представлял свое предложение церковникам, лордам и представителям нобилитета. Либо в едином собрании, либо в куриях они обсуждали текст суверена и представляли свои контрпредложения (причудливо названные «жалобами»). Комитеты, парламентские представители, влиятельные придворные, королевский совет и канцелярские служащие работали «за кулисами», чтобы добиться компромисса, и часто дело возвращалось в парламент на новое рассмотрение и для нового торга. После утверждения текста канцелярия его расписывала, получала королевскую печать и иногда тайком просовывала туда пункты, о которых ранее не договаривались. Финальный документ представлял собой сборную солянку, где налогообложение было перемешано с мельчайшими подробностями снабжения гарнизонов, со сменой судебной администрации и мелкими вопросами вроде того, какой долг должен выплачиваться достойной вдове [18].

Особой