История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

секеи продолжали использовать собственную руническую письменность. Секейские руны, восстановленные недавно энтузиастами в разных частях Трансильвании, теперь сообщают водителям названия деревень, через которые пролегает их путь.

В остальной Трансильвании преобладали венгерские аристократы, которые организовывали собственные местные собрания. Более того, воевода собирал парламент не менее раза в год, в основном чтобы выслушать сложные судебные дела по вопросам имущества и составить списки преступников – леса Трансильвании были печально известны как пристанища грабителей и разбойников. В парламент входили избранные депутаты различных регионов, а также любой аристократ, которому не лень было приехать. Но членство в парламенте было меняющимся и ни в коем случае не ограничивалось дворянами. Лидеры саксонского и секейского сообщества также могли присутствовать на собраниях, как и, до XIV века, лидеры румынских православных деревень. К концу Средних веков румыны, скорее всего, составляли подавляющее большинство населения Трансильвании и однозначно были древнейшими его представителями, так как произошли от легионеров, осевших в старой римской провинции Дакии еще во II–III веках н. э. Но из-за православной веры их часто исключали из принятия решений относительно управления Трансильванией [10].

Однако после принятия католичества перед румынами больше не было никаких препятствий, и многие великие трансильванские династии имели румынское происхождение. Наиболее примечательна семья Хуньяди, из которой произошел венгерский король Матьяш I Корвин (годы правления 1458–1490). Также многие румыны участвовали в военном деле как гарнизон замка. Привилегии позволяли им иметь собственный двор, проводить собственные собрания и решать дела по своим собственным законам под присмотром кастелянов. По всей Трансильвании было несколько дюжин округов. В сельской местности румынские предприниматели также основывали города и управляли ими, передавая власть по наследству, как князья. Они часто объединялись и назначали местного предводителя, воеводу, который координировал военную и налоговую политику, вершил суд в случаях, которые выходили за рамки города, и выносил вердикты во имя «сообщества богатых и бедных» [11].

В 1437 году по Трансильвании прокатилась огромная волна мятежей, объединившая крестьян и аристократов, венгров и румын. Причиной мятежа стало требование архиепископа Трансильвании повысить оплату десятины и его агрессивное рвение обратить православных румын в католическую веру. Религиозная жизнь в Трансильвании, если можно так выразиться, находилась в упадке. Современники сообщают, что многие священники забросили свои церкви и проводили дни за азартными играми, деревенскими развлечениями и распутной жизнью, а покинутые ими прихожане переняли радикальные убеждения, например богемскую ересь гусизма. Но требования мятежников разрастались и уже включали общее облегчение крестьянского бремени, в знак чего они поджигали дома дворян и даже оккупировали город Клуж (Клаузенбург) в Центральной Трансильвании [12].

В страхе за свою жизнь лидеры секеев и саксонцев сформировали в том же году военный альянс и «братский союз» с аристократами против мятежников. Совместными усилиями они вскоре одержали победу, и предводители восстания понесли типичное наказание: пытки, казнь, увечья, ослепление. Казалось бы, добившись своего, братский союз должен быть распасться, но нет. В середине века тюрки продвигались в Трансильванию, и королевские налоговые притязания становились все более обременительными, так что обновленный союз был вполне оправдан. В новом договоре, заключенном в 1459 году, было подчеркнуто, что теперь все три группы представляют собой «цельное и единое сообщество» (universitas et communitas adunata) [13].

В последующие десятилетия лига, или «союз трех наций», как ее называли, переняла обязанности воеводского собрания и стала парламентом Трансильвании – секеи, саксонцы и аристократы делили власть между собой с помощью назначенных делегатов. К началу XVI века представители союза также заполучили фиксированные места в суде воеводы. Однако каждое сообщество продолжало собирать собственные советы, а под ними – более мелкие собрания для городов, отдельных секейских кланов и аристократов в их областях. Три нации также посылали делегатов в венгерский парламент, поскольку, как объяснялось в королевском приглашении, они часть королевства и им следует знать, какие принимаются решения [14].

Хоть обе они находились по краям Центральной Европы, Трансильвания и Фризия были далеки друг от друга, буквально и фигурально, насколько это возможно. Основная часть Фризии, Великая Фризия, пролегала вдоль длинного берега, от Зёйдерзе (сейчас – территория Нидерландов) до устья реки Везер к северу от Бремена. Был и второй регион с поселениями, на западном побережье Ютландии, туда входил архипелаг Хельголанд, находящийся в 50 километрах от берегов Немецкой бухты в Северном море. Обе народности говорили на общем фризском языке, который даже сегодня ближе к английскому, чем к немецкому или датскому, а в некоторых ситуациях даже различимый для англоговорящих. К сожалению, для большинства британских путешественников Фризия остается безымянной землей, над которой пролетает их самолет.

Начав с искусственных насыпей поверх болот, за несколько веков фризы отвоевали у моря землю под пастбища и выращивание капусты. Но от периодических голодных эпидемий это не спасало. В описаниях обычаев Фризии, датированных приблизительно XIII веком, есть душераздирающие положения о заботе о голодающих детях. Но почти все фризские законы были на тему компенсации за физический урон, из-за чего кровная вражда между семьями могла не прекращаться поколениями. В случае убийства неотмщенный труп убитого мумифицировали и оставляли в углу семейного дома, в качестве напоминания, что нужно сравнять счет. Фризский закон признавал более 400 возможных ранений, от ампутации кончика пальца до пугающего перечня увечий, которым могут быть подвергнуты мужские гениталии [15].

Согласно фризским обычаям, «все фризы, нарушившие мир и покой, могут искупить нарушение деньгами или имуществом», но не у всех была такая возможность, потому что они были слишком бедными. Более того, были преступления, которые считались непростительными: поджог под покровом ночи, ограбление, осквернение церквей. В таких случаях виновников изувечивали и вешали, а их трупы поднимали на колесах, прицепленных к столбам. Казненные преступники, привязанные к колесам, присутствуют на картинах Иеронима Босха и Питера Брейгеля – старшего, которые работали в Нижних землях в XV и XVI веках соответственно. Более 30 этих виселиц-колес было выставлено лишь вдоль одной 40-метровой дороги в Великой Фризии; их устанавливали на перепутьях в качестве жуткого предупреждения случайным прохожим [16].

К XII веку в Великой Фризии правление, передаваемое от графа к графу по наследству, сошло на нет. Графов либо изгнали, либо они продали свои права правителям Голландии или епископам Утрехта, которые, соперничая, подавляли друг друга. В промежутке самоуправляющиеся республики, или «морские земли», обладали практически полной властью. Эта власть, как они утверждали, была дарована им еще Карлом Великим и прописана в особой концессии. По словам автора XIII века, они превозносили «свободу фризов со времен императора Карла Великого и до сегодняшнего дня» и чеканили монеты с надписью: «Деньги свободы Фризии». В Ютландии, где фризской