История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

содержание перекладывалось поэтами в стихотворную форму с повторами и аллитерациями, что удвоило их вес как знатоков закона в ходе судебных сессий. (В этом нет ничего необычного, в Ирландии было то же самое.) Позднее законы были записаны, но в их текстах чувствуется стихотворная речь – отсюда одно фризское описание паралича, вызванного ударом по телу: жертва «не может находиться в ванне, в кровати, на стоге сена, на телеге, на дороге, на пруду, на скользком льду, в своем доме или в Господнем, у очага или у жены» [24].

Великий период фризской законописи пришелся на конец XIII века, когда устные декларации записывались в виде длинных текстов, в которые входили отрывки из Библии, загадки и списки выплат за нанесение тех или иных ран [25]. С XIV по XVI век другие сообщества Центральной Европы занимались тем же, увековечивая в письме устные традиции. Эти разнообразные своды законов, которые считались традиционными и регулировали правовую и экономическую жизнь общества, часто называли вайстюмами (Weistümer, «премудрости»). Почти все они либо с запада, либо с юга империи, подавляющее большинство – с запада от Эльбы. Многие из них сохранились. В XIX веке Якоб Гримм, больше известный детскими сказками, собрал несколько тысяч из них и опубликовал в семи томах. С тех пор были обнаружены еще тысячи: почти 800 из Нижней Австрии, 600 из Эльзаса и так далее.

Якоб Гримм считал, что в вайстюме содержатся древние народные традиции, и хотя некоторые эльзасские своды законов были составлены на французском, в них раскрывалась суть германской идентичности. На самом деле включенные в вайстюм указания редко черпали вдохновение из Античности, напротив, они были продуктом переговоров деревень с господами, направленных на пресечение будущих конфликтов. Вайстюмы часто составлялись по системе вопросов и ответов, как правило, задаваемых лордом, а уважаемые и знающие жители деревни делились своими представлениями о выборах в правление, о наследовании, об организации собраний, о дарах, которые положено преподносить лорду на Рождество, о том, где устанавливать водяные мельницы, и так далее. Эти ответы записывались и становились основой деревенского права, затем переписывались так, чтобы было легче запомнить, и зачитывались вслух или даже нараспев каждый год на деревенском собрании [26].

Финальная редакция была результатом торга между лордом и сообществом, но в ней систематизировались их взаимоотношения. Как и в любом законе, его условия могли быть пересмотрены в силу новой устоявшейся практики или соглашения, но вайстюмы закрепляли договоренности и обеспечивали линию законной защиты в случае посягательств со стороны лорда. Важно отметить, что за дебрями простых предписаний стояли принципы общественного саморегулирования, решения должны быть результатом переговоров, а власть лорда ограничивается обществом. Не лорды из сострадания создавали для своих подданных вайстюмы (как некогда полагали историки старшего поколения), и это больше, чем памятные записи о древнем народе. Это описание распределения власти [27].

В XVI–XVII веках крестьянство в Центральной Европе разделилось на две половины: вдоль Эльбы и вдоль вайстюма. На западной стороне развивалось в основном свободное крестьянство, имеющее право переезжать, покупать и продавать земли с минимальными препятствиями, платить лордам ренту деньгами. На востоке ситуация отличалась. Лорды «привязывали» крестьян к земле, запрещая им перемещаться и обязуя выполнять изнурительные работы на их земле. Они на постоянной основе забирали крестьянских детей себе в качестве домашней прислуги. Хотя от региона к региону была разница, в Восточном Гольштейне, Мекленбурге, Померании, на балтийском побережье, в Саксонии, Бранденбурге, Пруссии, Польше, Венгрии, Трансильвании и многих регионах Богемии крестьяне и их семьи превратились скорее в крепостных. В одной современной записи они называются Leibeigenen – крестьяне, жизни которых принадлежат их лордам. Это преувеличение, но лорды могли изгнать крестьян со своей земли и забрать их хозяйство (как делали в Мекленбурге) или заставить их работать в мастерской или на производстве у себя в поместье [28].

Во всей Центральной Европе общественная жизнь была активной в Средние века. Она породила не только самоуправление в городах и деревнях, но и союзы городов, единые законы, новые структуры управления, практически независимые республики и даже новые страны – к 1500 году Швейцария и Трансильвания обе двигались в направлении самостоятельной государственности. Но в сельской местности организация была иной. К востоку от Эльбы деревенское самоуправление всегда было слабее, а отсутствие вайстюма лишало местных крестьян юридической защиты, которая была у провинциалов на западе. Реальные последствия этих различий станут очевидными лишь в XVI–XVII веках, с началом крепостного права, влияние государства стало шире, но первоосновы его уходят в глубь времен, когда регион только заселялся.

Глава 10. Старая Пруссия, приключения Генриха Болингброка и объединение Польши и Литвы

Книга «Приключения сэра Джона Мандевиля» была одной из самых популярных и распространенных в Центральной Европе. Сочиненная приблизительно в середине XIV века либо на английском, либо на французском (историки не могут установить точно, какая версия была раньше), книга в течение первых десятилетий была переведена на немецкий и чешский, а также обзавелась потрясающими иллюстрациями, созданными неизвестным пражским художником. Личность автора неизвестна. Он мог быть, как он пишет, рыцарем из Сент-Олбанса в Англии, и с тем же успехом он мог быть французом. Но одно можно утверждать точно: он никогда не был в большинстве описываемых им мест, как он утверждает; на самом деле он взял описания из более старых работ и собственного богатого воображения [1].

«Сэр Джон» переплюнул даже Марко Поло. Он, по его словам, был повсюду, от Вавилонской башни и Китая до легендарного царства пресвитера Иоанна, встречал на своем пути песьеголовых людей, кентавров, сциоподов и грифонов. Он рассказывает, что был на севере Европы, на Руси, в Литве и балтийской соседке Литвы – Ливонии. Его география вызывает сомнения, но ему известно, что восточное побережье Балтийского моря болотисто и что лучше дождаться снегопада, чтобы комфортно передвигаться на санях. Также он думает, что люди, живущие там, – не христиане, что было правдой на момент написания книги. Но он называет их сарацинами, то есть мусульманскими тюрками, которыми они однозначно не являлись [2].

Подобная путаница оказала влияние на саму идею крестовых походов. С крестовыми походами на Ближний Восток все было понятно: они собирались с целью освободить Иерусалим и святые места от мусульманского господства. Но к XIII веку крестовые походы против иноверцев на родной земле Христа расширились и направились против предполагаемых еретиков на юге Франции и Боснии, ненадежного английского короля Иоанна и политических противников пап. Балтийские «сарацины» на краю Центральной Европы были легкой мишенью, и папа Целестин III объявил о