Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

администрации Б. Обамы, в книге «Неопределенность. Что наука о климате говорит нам, чего не знает и почему это важно», приводя результаты эмпирических наблюдений, пытается разоблачить многие мифы об изменении климата. Среди отмеченного им выделим следующее (сразу подчеркнем, что некоторые пункты остаются дискуссионными):

• волны тепла в США сейчас не более распространены, чем в 1900 году, самые высокие температуры не повышались последние пятьдесят лет;

• за последнее столетие люди не оказали заметного влияния на ураганы[342];

• ледяной щит Гренландии сегодня сокращается не быстрее, чем восемьдесят лет назад;

• чистое экономическое воздействие антропогенного изменения климата будет минимальным по крайней мере до конца этого столетия;

• несмотря на то что с 1950 года антропогенное воздействие увеличилось почти в пять раз, а земной шар немного потеплел, самые суровые погодные явления остаются в пределах прежней изменчивости;

• растительный и животный мир процветал в изобилии во времена, когда уровень CO2 был в пять или десять раз выше, чем сегодня;

• средняя самая холодная температура года явно повысилась с 1900 года, но средняя самая теплая температура почти не изменилась за последние шестьдесят лет и сегодня примерно такая же, какой была в 1900 году;

• уровень смертности, связанной с погодой, резко снизился за последние сто лет, даже когда земной шар потеплел на 1,2 °C; сегодня он примерно в восемьдесят раз ниже, чем столетие назад;

• увеличение концентрации углекислого газа стало важным фактором повышения урожайности, поскольку оно повышает скорость фотосинтеза и изменяет физиологию растений;

• воздействие глобального потепления на США невелико: очень сильное потепление на 5 °C в конце века уменьшит экономику США на 4 % (но рост как таковой продолжится);

• только для стабилизации антропогенного воздействия на климат потребуется, чтобы к 2075 году глобальные ежегодные выбросы CO2 на душу населения упали до уровня менее одной тонны, что сопоставимо с сегодняшними выбросами таких стран, как Гаити, Йемен и Малави;

• перед развивающимся миром стоит множество гораздо более неотложных проблем, включая адекватное энергоснабжение, транспорт, жилье, проблемы общественного здравоохранения, такие как чистая вода и санитария, а также образование, не говоря уже о восстановлении после COVID-19[343].

Б. Ломборг, президент Копенгагенского центра консенсуса и бывший директор датского правительственного Института экологической оценки (EAI), в книге «Ложная тревога» подсчитывает, насколько большим может быть ущерб от отчаянных попыток уменьшить темпы глобального потепления. По его мнению, одержимость изменением климата означает, что сейчас «мы переходим от растраты миллиардов долларов на неэффективную политику к растрате триллионов. В то же время мы игнорируем все больше и больше насущных и вполне поддающихся решению мировых проблем»[344]. Исследователь утверждает, ссылаясь на экономические модели, что цена изменения климата к концу века, если ничего не будет предпринято, составит около 3,6 % мирового ВВП. Сюда входят все негативные воздействия: не только увеличение затрат из-за более сильных штормов, но и рост количества смертей от волн жары и потери водно-болотных угодий в связи с повышением уровня моря. Это означает, что к 2100 году доходы могут увеличиться не на 450, а «только» на 434 %: «Это определенно проблема. Но это явно не катастрофа»[345]. Далее он отмечает, что богатым легче выступать за высокие налоги на энергию (читай: быть постматериалистом – это недешево). Более того, финансовые выгоды от климатической политики (например, субсидии, предоставляемые домовладельцам на установку солнечных панелей, утепление дома или вождение электрокаров) в подавляющем большинстве случаев достаются самым богатым. Напротив, борьба с бедностью могла бы параллельно способствовать решению многих вопросов[346]. Так, одной из самых смертоносных экологических проблем на сегодня является загрязнение воздуха внутри помещений, обусловленное тем, что беднейшие 2,8 млрд человек в мире вынуждены готовить и обогревать свои дома, сжигая грязное топливо: дрова, навоз и картон[347]. Вместо решения этих проблем левые постматериалисты думают преимущественно о сокращении темпов экономического роста и эмиссии CO2. По оценкам Ломборга, если Евросоюз реально выполнит свои климатические обещания на 2050 год, он один в конечном счете будет тратить суммы, превышающие все его текущие расходы на образование, здравоохранение, жилье, оборону, полицию и суды[348].

В принципе, сегодня все больше ученых и общественных деятелей обращают внимание на изъяны экологического алармизма. К примеру, М. Шелленбергер, бывший экологический активист и демократ (ныне занимающий нейтральную позицию), а также соучредитель центра экологических исследований «Институт прорыва», написал книгу «Апокалипсис никогда не наступит: почему экологический алармизм вредит всем нам», в которой утверждает, что изменение климата не является экзистенциальной угрозой, которую изображают в популярных СМИ[349]. Он утверждает, что технологические инновации, если в них активно вкладываться, решат экологические проблемы. В этом он согласен с Б. Ломборгом: есть огромное множество способов бороться с негативными последствиями глобального потепления, не занимаясь агрессивной «ограничительной» политикой: от активных инвестиций в науку (например, технологии управляемого термоядерного синтеза) до строительства дамб, препятствующих затоплению городов. Шелленбергер также приводит ряд примечательных фактов и прогнозов:

• урожайность значительно возрастет при самых разных сценариях изменения климата; сегодня человечество производит достаточно еды для 10 млрд человек, что составляет 25-процентный излишек; производство продуктов питания может увеличиться даже при повышении температуры на 4–5 °C по сравнению с доиндустриальным уровнем;

• политика в области изменения климата с большей вероятностью нанесет ущерб производству продуктов питания и усугубит бедность в сельских районах, чем само изменение климата;

• масштабные лесные пожары обычно вызываются не жарой, а накоплением древесной биомассы (и это происходит как раз из-за редкости пожаров, которые тушат люди);

• выбросы углерода в развитых странах снижаются уже более десяти лет (в основном благодаря переходу с угля на природный газ и атомную энергию);

• растения Амазонки потребляют около 60 % производимого ими кислорода; остальные 40 % потребляют микробы, которые разлагают биомассу тропических лесов;

• с 1998 по 2015 год в мире произошло колоссальное 25-процентное сокращение ежегодной площади выгорания лесов, в основном благодаря экономическому росту;

• во всем мире рост новых деревьев превысил потерю деревьев за последние тридцать пять лет на площади, равной площади Техаса и Аляски, вместе взятых[350];

• в Калифорнии запрет пластиковых пакетов привел к использованию большего количества бумажных пакетов и других более толстых пакетов, что увеличило выбросы углерода из-за большего количества энергии, необходимой для их производства; биопластики, в том числе целлюлоза, так же долговечны, как пластмассы, изготовленные из нефтепродуктов;

• за последние три столетия в Европе появилось больше новых видов растений, чем было задокументировано как вымершие за этот же период;

• реальная угроза для горилл и других диких животных – это не экономический рост и ископаемое топливо, а бедность и древесное топливо;

• чтобы люди