Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

партии. «Возродилась, – пишет он, – древняя, но неосуществимая идея космополитизма, теперь движимая привилегированными утопистами, наделенными возможностью путешествовать по всему миру, финансами и коммуникациями XXI века. Они редко страдают от реальных последствий собственных непрактичных идей, учитывая, что их сила, богатство и влияние, порожденные американскими гражданами, в значительной степени освобождают их от обязанностей, которые так сильно ложатся на средний и низший классы – будь то чрезмерное регулирование экономики ради окружающей среды или принесение интересов американских рабочих в жертву иностранному коммерческому и торговому хищничеству. Его архитекторы сосредоточиваются на далеком и анонимном зарубежье, в меньшей степени на конкретных американцах поблизости – как будто теоретические рассуждения о таких проступках, как использование пластиковых пакетов или использование природного газа за границей, могут компенсировать неспособность решить проблемы бездомности в Америке, снижения заработной платы, эпидемии наркотиков и сокрушительных студенческих долгов»[316].

Левые постматериалисты называют правых, выступающих за ограничение[317] нелегальной иммиграции (стена на границе с Мексикой уже стала притчей во языцех), расистами и шовинистами, однако «открытые границы» далеко не всегда хороши для бедных людей без образования (о конкуренции на рынке труда речь пойдет далее). Более того, такие границы не способствуют тому, чтобы правительства увеличивали инвестиции в человеческий капитал. Зачем вкладываться в профессиональное образование, если можно импортировать нужную рабочую силу? Как замечает Д. Гудхарт, в Великобритании благодаря активной иммиграции работодатели смогли резко сократить свои учебные счета в последние годы и заменить местных подростков. «Государственный сектор также смог сократить бюджеты на обучение медсестер и нанять уже обученных медсестер из Португалии или Польши. Правительства и работодатели смогли отложить давно назревшую реформу инфраструктуры профессионально-технического обучения в Великобритании. <…> Между тем в районах с высокой иммиграцией граждане, выполняющие средне- и низкоквалифицированную работу, скорее всего, будут еще чаще чувствовать себя заменяемыми винтиками в экономической машине, поскольку они были вынуждены конкурировать с разного рода ”пришлыми“»[318]).

N. B.! Уже давно ведутся дискуссии о том, каков экономический эффект от иммиграции. Здесь показательна полемика в США. В 2017 году был опубликован скандальный отчет Федерации за американскую иммиграционную реформу (FAIR), согласно которому «общая годовая стоимость нелегальной иммиграции» составила $116 млрд. FAIR пришла к этому числу, вычитая уплаченные нелегальными иностранцами налоговые поступления – около $19 млрд, из общего экономического воздействия нелегальной миграции в $134,9 млрд. Этот отчет был раскритикован многими экспертами. Так, Институт Катона, американская частная исследовательская и просветительская организация либертарианского направления, выпустил свой «фактчекинг», где указал на то, что эксперты FAIR завышали данные о государственных издержках на мигрантов (например, учитывались траты на образование детей иммигрантов, рожденных в США, то есть автоматически уже становившихся гражданами)[319]. Так или иначе, даже учитывая преувеличения и преуменьшения в анализе FAIR, многие эксперты склонны отмечать, что государственные затраты (например, на предоставление неотложной медицинской помощи) на нелегальных мигрантов достаточно велики (до $50 млрд), что подтверждают данные независимых исследований[320]. Более того, с частью критики со стороны Института Катона можно не согласиться, например, где он утверждает, что неправомерно учитывать расходы на сам иммиграционный контроль (стоит ли его вовсе отменить?).

В чем, несомненно, правы критики, так это в том, что любой анализ социальных издержек на нелегальных иммигрантов должен быть дополнен изучением экономического вклада мигрантов в ВВП. Более аргументированный анализ экономических последствий иммиграции (как легальной, так и нелегальной) мы можем найти в книге 2016 года «Нам нужны рабочие: разгадка истории иммиграции»[321], написанной профессором Гарвардской школы Кеннеди Дж. Борхасом. Как он показывает, тенденции в области заработной платы за последние полвека свидетельствуют о том, что 10-процентное увеличение числа работников с определенным набором навыков снижает заработную плату этой группы по крайней мере на 3 %. Именно низкоквалифицированные американские рабочие, в том числе многие чернокожие и латиноамериканцы, больше всего пострадали от падения заработной платы. По оценке Борхаса, из-за иммиграции доходы особенно уязвимой группы сократились на $800–1500 в год.

Конечно, иммигранты вносят свой вклад в экономику, но в выигрыше остаются наиболее богатые. Дополнительные прибыли настолько велики, что экономический пирог, начисляемый всем жителям США, фактически растет. Как отмечает Борхас, «иммиграционный профицит» – чистое увеличение общего богатства коренного населения – составляет около $50 млрд в год. Но общее перераспределение богатства от местных проигравших к местным победителям составляет $0,5 трлн (!) в год. В одной из своих статей Борхас отмечает следующее: «Когда мы смотрим на общую ценность иммиграции, есть еще один осложняющий фактор: иммигранты получают государственную помощь по более высоким ставкам, чем коренные жители. Более высокая стоимость всех услуг, предоставляемых иммигрантам, и более низкие налоги, которые они платят (потому что у них более низкие доходы), неизбежно означают, что из года в год иммиграция создает финансовую дыру в размере не менее $50 млрд бремя, которое ложится на коренное население. К чему все это приводит? Фискальное бремя компенсирует выгоду от профицита иммиграции в размере $50 млрд, поэтому не слишком надуманно заключить, что иммиграция практически не повлияла на общее богатство коренных жителей. Вместо этого она изменила то, как поделен пирог, и проигравшие – низкоквалифицированные американские рабочие, которые конкурируют с иммигрантами, – ежегодно отправляют победителям чек на сумму около $500 млрд»[322].

Можно также обратиться к опыту конкретных людей и к тем повседневным проблемам, с которыми они сталкиваются. Ф. Кафаро провел множество интервью с американцами без высшего образования и пришел к выводу, что многие из них испытывают трудности из-за конкуренции с нелегальными мигрантами и дешевизны их рабочей силы[323]. Более того, сами иммигранты страдают от конкуренции с другими иммигрантами даже больше, чем коренные жители[324]. Распространение дешевой рабочей силы иммигрантов отчасти объясняет, почему в США очень долгое время реальные доходы наиболее бедных практически не росли: бедные соглашаются на любую зарплату, так как в противном случае их заместят иностранцами[325].

Консервативные авторы бьют в ту же цель. Д. Д’Суза, переходя на почти марксистский язык, отмечает, что раньше профсоюзы выступали против нелегальной иммиграции, так как импорт большого количества нелегалов, готовых работать за меньшие деньги, практически гарантирует снижение заработной платы местных рабочих. Он приводит все больше и больше цитат классиков марксизма, чтобы подчеркнуть, что сегодняшний рабочий класс подвергся идеальному шторму глобализации и аутсорсинга. Вновь становится трудно узнать в тексте именно автора-республиканца. «Я думаю, – пишет Д’Суза, – что Маркс был бы сбит с толку. Он подумал бы, что за левые хотят импортировать иностранных рабочих, чтобы подорвать переговорные позиции местных рабочих? Во всяком случае, это разделит рабочий класс. Он настроит иностранцев против коренных