Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

К данному умозаключению могут возникнуть закономерные вопросы. В конце концов, вплоть до своей смерти в 2021 году Р. Инглхарт не переставал активно осмыслять происходящее. В книге 2019 года «Культурная реакция» Инглхарт и Норрис представили свою версию событий. Подъем правого популизма был обусловлен тем, что люди, придерживающиеся традиционных ценностей (по факту утверждается, что они явные или скрытые расисты, ксенофобы, националисты, религиозные шовинисты, сексисты, гомофобы), почувствовали себя уязвимыми перед растущей долей постматериалистов, а также перед последствиями борьбы за реализацию постматериалистических ценностей (рост влияния ЛГБТ-сообщества[276], активная иммиграция, агрессивная «зеленая» политика демократов и т. д.).

В общем, это была преимущественно культурная «реакция», а экономика если и была фактором, то второстепенным. Однако, судя по статистике, которую приводят сами авторы, не видно, чтобы экономический фактор был незначительным. В их книге мы замечаем, что материалисты в 3,8 раза чаще голосовали за Трампа, чем за Клинтон, в то время как чистые постматериалисты в 14,3 раза чаще голосовали за Клинтон, чем за Трампа[277]. Также говорится, что Трамп набрал много голосов в общинах за пределами мегаполисов, сильно зависящих от обрабатывающей промышленности, особенно уязвимых перед конкуренцией со стороны китайского торгового импорта, такого как электроника и текстиль[278]. Как они заключают, те, кто считал, что экономика работает плохо, и те, кто чувствовал себя хуже, также с большей вероятностью поддержали Трампа. «В целом мы находим поддержку как теории экономического недовольства, так и теории культурной реакции. Они, кажется, усиливают друг друга, но культурная негативная реакция явно сыграла доминирующую роль в решении людей голосовать за Трампа или Клинтон»[279]. «Второстепенность» экономического фактора выводится Норрис и Инглхартом из того факта, что избиратели с годовым доходом менее $50 тыс. предпочли Клинтон Трампу, а избиратели с более высокими доходами отдали предпочтение республиканцу (например, согласно одному из экзитполов, 53 % людей с доходом ниже $30 тыс. отдали голоса Клинтон, в то время как только 41 % проголосовали за Трампа[280]).

Но здесь можно сместить акцент: целых 41 % беднейших людей проголосовали за капиталиста и республиканца Трампа. Тем более стоит учитывать, что среди беднейших (например, тех, кто живет на пособия) огромная доля расовых и других меньшинств, а также женщин, которые голосовали за Клинтон не столько «кошельком» (хотя именно демократы более щедры на всяческие пособия[281]), сколько по причине доминирования дискурсов политики идентичности (вернемся к этому далее). Также стоит обратить внимание на размытость категории «рабочий класс», к которой обращаются Норрис и Инглхарт. Они не проясняют, какие конкретно профессии были отнесены к этой категории. Как показывают тенденции последних лет, сегодня рабочим классом считают себя очень многие, но не факт, что они являются представителями промышленного рабочего класса, пострадавшими от деиндустриализации и глобализации.

N. B.! Н. Карнес и Н. Лупу, крупнейшие американские исследователи классового электорального поведения, приводят данные трех самых крупных панельных опросов: American National Election Studies (ANES), Cooperative Congressional Election Study (CCES), Views of the Electorate Research Survey (VOTER). Они показывают, что среди избирателей Д. Трампа в 2016 году белый рабочий класс составлял 31 % – ровно столько же, сколько у М. Ромни в 2012 году. По данным этих опросов, Трамп действительно получил большинство голосов белого рабочего класса[282]. Но то же самое сделали М. Ромни в 2012 году, Дж. Буш – младший в 2004 году, Дж. Буш – старший в 1988 году Р. Рейган в 1980 и 1984 годах. Поддержка белым рабочим классом республиканской партии – тренд последних сорока лет, в котором нет ничего специфического от Трампа. Напротив, в 2016 году такая поддержка перестала расти[283]. Тем не менее стоит заметить, что сохранение достаточно высокой доли белого рабочего класса в структуре электората – это уже достижение, ведь доля этой социальной прослойки среди населения США сокращается (доля белых достаточно быстро уменьшается: c 80 % в 1980 году до 58 % в 2020 году[284]). Более того, речь идет о том, что даже небольшие изменения в представительстве тех или иных социальных групп могут решить исход голосования. Дж. Уиден из Пенсильванского университета проанализировал данные CCES и пришел к выводу, что Трамп привлек на 12–14 % больше белых без 4-летнего высшего образования, чем Ромни, «оттянул кучу избирателей с обочины»[285]. Можно посмотреть и на данные General Social Survey, позволяющие оценить, какова доля голосовавших за Д. Трампа и Х. Клинтон в 2016 году среди тех, кто ассоциирует себя с категориями «низший класс» и «рабочий класс». В 2012 году за Б. Обаму голосовало 76 % тех, кто относил себя к lower class и 61 % представителей working class. В 2016 году наблюдается рекордный по своей динамике спад (судя по данным с 1965 года) поддержки кандидата-демократа со стороны этих групп: лишь 58 % (-18 %) lower class и 48 % (-13 %) working class[286].

Все это свидетельствует о том, что на Обаму многие бедные люди и представители рабочего класса возлагали большие надежды, которые так и не были оправданы. Анализ исследователей Стэнфордского университета Дж. Гриммера и У. Марбла – на материалах Cooperative Congressional Election Study (CCES), American National Election Studies (ANES) и имеющейся литературы по сравнению избирательных блоков на выборах 2012 и 2016 годов – продемонстрировал, что тезис о расовом консерватизме среди избирателей Трампа как о главной причине его победы на выборах 2016 года крайне спорен, поскольку значительные его успехи были достигнуты среди белых с умеренным отношением к расе и иммиграции[287]. Итоги голосования за Трампа улучшились больше всего среди колеблющихся избирателей: белых с низким социально-экономическим статусом, которые придерживаются умеренных политических взглядов[288].

Исследование политических пожертвований на основе базы данных Федеральной избирательной комиссии (FEC), проведенное в 2015 году[289], позволило выявить политические предпочтения людей разных профессий. Соотношение «демократы к республиканцам» среди оказывавших поддержку преимущественно республиканцам таково: шахтер – 10 к 90, нефтяник – 11 к 89, кровельщик – 19 к 81, подрядчик по механическому оборудованию – 19 к 81, лесоруб – 24 к 76, электротехнический подрядчик – 26 к 74, молочный фермер – 27 к 73, фермер – 29 к 71, водитель грузовика – 31 к 69, прораб – 32 к 68. Демократы пользовались популярностью у представителей следующих профессий: хореограф (100 к 0), дизайнер костюмов (100 к 0), телережиссер (98 к 2), книжный редактор (97 к