Бог, которому нужен врач - Владимир Дмитриевич Коваленко

у одного из своих мертвецов. Его рука была мягкой, осунувшейся, мертвой и теплой. Я коснулся его пальцев своими и почувствовал уже неживое тепло. Ноги подкашивались, идти было тяжело, треск винтовок и грохот пулеметных очередей все сильнее сливались воедино, словно бой шел далеко под землей. Несмотря на выстрелы, вокруг не было ни души, словно противник и красноармейцы разом исчезли. Чего не сказать о мертвецах. Выбравшись из окопа, я шел по мерзлой холодной взрытой черной земле, и чем дальше шел, тем чаще встречались обгоревшие, облезлые, обмороженные и раздавленные человеческие тела. Грохот орудий нарастал, но живых не было нигде, только туман, дым и поля трупов на километры вокруг.

Стало трудно пробираться.

Вскоре из-под пелены боя стали проступать холм, покатые склоны которого были полностью завалены трупами, а на вершине холма отчетливо проявлялся силуэт какой-то постройки, очень похожий на храм с округлой маковкой без креста. Странная церковь стояла на отшибе, зданий вокруг не было. Домов давно нет, а церковь осталась. Подходя ближе, я замечал странные очертания в этом здании, перекосы и нарушение линий, которые точно не могли быть у обычной сельской церквушки.

И только сделав еще пару шагов, я услышал жуткий рев. А спустя еще какое-то время увидел, что на самом деле скрывалось в пелене.

Вместо строения впереди сидело огромное существо с округлой головой, существо обладало впалыми лягушечьими глазами, от которых, казалось, исходит красноватое свечение. Его тело представляло из себя жуткое сочленение плоти, металлических доспехов, техники и человеческих тел. Куски красного мяса врастали в ржавые латы, из которых торчали копья, мечи, знамена, штыки и стволы орудий, связанные цепями со снарядами. Башни от танков вертелись, словно искали свои тела, а плечи венчали крепостные стены.

Бог войны сидел не на холме, это была гора трупов, которые он загребал демонической рукой и клал в кишащую белыми червями пасть. Я выронил винтовку, и она потерялась в мешанине из тел. Губы тихо вымолвили:

– Боже.

И тут существо остановило свой пир и, небрежно кинув трупы обратно вниз, посмотрело на меня. И потом сказало, разбрасывая белых червей вокруг. Голос его походил на все канонады всех пушек в мире.

– Зачем ты пришел, человек? Посмотреть на войну?

Я не ответил.

– Раз уж ты пришел ко мне, то раздели эту жертву, это великое приношение, что я получил. Отпразднуй триумф со мной.

Я так же промолчал, не зная, что сказать.

– Отпразднуй праздник Войны, червь! Тебе довелось это видеть, тебе не довелось умереть, а тот, кто не умирает во время Великой жертвы, приносит ее! Ешь плоть своих врагов и союзников, пей кровь невинных детей, ибо ты жрец или жертва! Так устроена война. Ведь я – царь сущего. Одних я могу сделать сродни богам, других смертными, одних господами, а других их рабами. Так было и будет, и, если не вкушаешь плоть, значит, будут есть тебя.

Он снова зачерпнул гниющие трупы рукой из огромной кучи и сунул их в омерзительную пасть, громко захрустев и зачавкав.

– Но я не хочу. – Все, что удалось выдавить из себя.

– Что? Ты не можешь чего-то хотеть, ты человек. Раб богов, ты раб своих высших жрецов, которые и отправили тебя закалывать других и стать жертвой самому. Ты не можешь хотеть, ты козел, а козлы не хотят, их жрут.

– Я не буду.

– Тысячи людей отдали бы все, чтобы остаться в живых. Ты! Ты отказываешься разделить с Войной ее пир! Да кто ты такой, что ты возомнил о себе, дрянь подколодная, раздавлю!

– Дави, но я никогда не стану есть трупы, и жертвой не стану. Не тебе эта жертва.

Раздался хлопок, меня подбросило, дернуло в сторону и присыпало землей.

Лежа на склоне холма у свежей воронки, перед тем как потерять сознание, я увидел, как красная лавина с алыми знаменами наседает на черно-желтоватые цепи и линии в окопах.

Глава XI

Землянка в схроне была небольшая, но удобная, в ней нашлись консервы, промасленный пистолет ТТ с двумя пачками патронов, нож, компас, розетка, небольшая светодиодная лампочка, специальная система удаления экскрементов и даже три книги – сборник рассказов О. Генри «Вождь краснокожих», Ветхий Завет и 49-й том полного собрания сочинений Владимира Ленина 1975 года издания. Лежать в землянке было грустно и скучно, попеременно я чувствовал себя то трупом в могиле, то банкой огурцов в погребе, не зная, какой из этих вариантов лучше. Все события побега пронеслись мимо, как ураган, оставив в голове сжатый мерцающий след. Пожалуй, ад – это не жуткие мучения, не демонические сущности, разрывающие душу, а прозябание в вечности в виде законсервированной банки огурцов, которая тихо стоит на полке, очень медленно и тягуче крышка начинает вздуваться, внутри лениво прорастает плесень, поедает огурцы один за одним, проникает в рассол. Спустя годы крышку срывает, и грибы пускают отростки, из которых на бесплодную иссохшую полку падают споры, которым не суждено прорасти. Постепенно над банкой вырастает мохнатая серо-желтая шапка, которая выедает все и засыхает, не дав потомства на полке. И остается так навечно.

Комплекс оказался тем, что о нем говорил Гранкин. Через два дня после беседы с ним боец охраны безучастно пригласил на профилактическую беседу и предложил препроводить, заверяя, что это не займет много времени. Он вывел меня в небольшой кабинетик, где сидел крючковатого вида человечек, и дальше события понеслись подобно плохому артхаусному фильму про НКВД; сплошной поток однообразных вопросов о Якове, Гранкине, работе, торговле картинами. Вопросы повторялись и повторялись, как тогда в бесчисленных палатках, а я отвечал все, что знал, потому что ничего толком и не знал. Допрос прервался только один раз. Крючковатый предложил за чай с пряниками и сигарету рассказать все, что известно. Я честно съел пряник, выпил чай и, выкурив сигарету, ответил, что ничего сверх сказанного добавить не смогу. Безэмоциональное лицо дознавателя, изъеденное рытвинами и угрями, не поменялось, но, как казалось, в этот момент даже на нем промелькнуло легкое выражение наивысшей раздраженности.

Через пару часов в допросную вошел мужчина невысокого роста с добрыми синими глазами, в серой офисной военной форме синими окантовками, и по тому, как офицер вскочил, сразу было понятно, что новоприбывший является какой-то важной частью местного особистского сообщества.

– Сиди, сиди, привет, как продвигаются дела?

Он подошел к коллеге и посмотрел через его плечо на бумаги, разложенные на столе.

– Все как и было, – с возросшей долей человеколюбия ответил мой собеседник.

– Ну ты иди, иди, я поговорю.

Человечек с