Путь Строителя 14 - Алексей Ковтунов

Во время одной такой премии Больд умудрился уснуть, и будили мы его хором, я тряс, свинка хрюкала в ухо. Пока растолкали, гнилоход дожевал бесплатное и подобрался к ванне вплотную, откупаться пришлось доброй порцией, собственно, потому ее так мало и осталось.

Откуда Больд вообще набрал полную ванну топлива, причем всего-то за ночь, для меня загадка. Сам он объяснил просто, мол, друзья обрадовались, все до единого, а один здоровенный, судя по описанию, главный над всеми друг расщедрился так, что чуть не выполнил заказ в одиночку. Расспрашивать подробнее я не стал, есть знания, с которыми спится хуже.

Сидели мы, отдыхали, и думалось о том, что путь вышел на удивление скучный, хотя со стороны, подозреваю, картина складывается занятная, впереди парень со свиньей наперевес, за ним полусонный великан с ванной за спиной. Замыкает шествие вековой дуб, приученный к палочке.

Из плюсов, к владениям гнилоходов теперь тянется широкая просека, причем по прямой, а сам дуб по дороге отлично выравнивает почву, приминает корнями все, что торчит, хоть сейчас пускай по ней телеги. Луковую рощу мы обогнули по широкой дуге, от греха, но от просеки до нее теперь рукой подать, и за рельсами набегаемся куда быстрее. Полезное, в общем, вышло мероприятие, и это мы до главной его пользы еще даже не добрались.

Думал по дороге и о том, что способов изловить гнилохода наверняка существовало больше одного. С обозом, например, ушли запасы ос, а там ведь не только панцири, но и жала. Можно было воткнуть пару осиных жоп в щупальце и посмотреть, возьмет ли его яд, гнилоход ведь тоже живой, на свинке вон сработало без нареканий. Правда, парализованную тушу такого калибра потом никакими телегами не увезешь, так что мысль отправилась в копилку, пригодится для экземпляров поскромнее.

Додумать не дали, гнилоход разобрался со своей порцией и потянул жгуты к ванне.

— Всё, Больд, подъем! — скомандовал я, поднимаясь.

— А? Уже? — здоровяк удивился так искренне, что стало ясно, проспал он весь привал от первой секунды до последней. К его чести, поднялся он сразу, вместе с тяжелой ношей, качнулся, поймал равновесие и поковылял дальше, ну а мы со свинкой пристроились в голову колонны, и караван вернулся к набитому ритму.

Оставаться на ногах после такого перехода тяжело, бороться со сном всё сложнее, с усталостью тоже, а ноги, между прочим, свои собственные, жалко их. Больдовы, если подумать, тоже жалко, хоть и чужие. Основу за дорогу я растратил почти подчистую, гонял ее по ногам кейновской наукой, подогревал себя изнутри, заставлял шагать, и даже так сил оставалось все меньше.

Медку бы сейчас, и Основа бы отросла, да только весь мед уехал с обозом, вместе с воском, жалами и остальным полезным имуществом. Правда если так подумать, то сам обоз недалеко, регулярно вижу в небе пчеловоинов, которых, судя по всему, принцесса отправляет на разведку. Мы же договорились идти вместе, вот и идем, правда с небольшим разрывом. Хотя даже не представляю, как мужики с телегами смогли оторваться от нас. Видимо, точно так же ковыляют без единой остановки на отдых.

У меня лично восстановить Основу за дорогу вышло ровно один раз, и добыл я эти единички профильным способом, то есть созиданием. Соорудил из сушняка удобнейшие волокуши, привязал к ним свинку, и эта конструкция на время заменила ей задние лапы. Передними моя свинотачка перебирала спокойно, волокуши шуршали сзади, руки отдыхали, и я грешным делом уже подумывал усесться сверху и остаток пути проехать на свином приводе.

Продержалось это счастье до первого зевка, свинка зазевалась, сбавила ход, гнилоход дотянулся и мазнул жгутом, даже не по ней, по веревкам. Крепления осыпались трухой на глазах, телега отвалилась и тут же оказалась погребена под щупальцами, и не то чтобы он ее целенаправленно сожрал, просто попалась по пути. А когда между этой тушей и угощением стоит что-то мертвое и деревянное, судьба этого чего-то предрешена.

Пошли наконец знакомые земли, под ногами обнаружилась тропа, а потом сквозь деревья показалась деревня и очертания лагеря. И вот как раз в этот момент мне вспомнились слова Кейна о том, что деревню он предупредит, а за ними вспомнилась и его улыбка. Деревню он, судя по всему, предупредил честь по чести. Армию предупреждать никто не обещал.

Солдаты спокойно занимались своими делами, кто оружие правил, кто белье развешивал, и появление из чащи ходячего дуба стало для лагеря сюрпризом. Коротко затрубил рог и сразу оборвался, затем затрубил второй, уже с другим звуком, потом пару раз тренькнул сигнальный колокольчик и тоже стих. Судя по этому концерту, часовые попросту не знали, какой сигнал положено подавать, нашествие деревьев со щупальцами в их инструкции не значится.

Наблюдать за этой растерянностью было в основном забавно, ничего опасного на деле не происходило. Про лагерь я знал с самого начала, маршрут заранее выстроил в обход, вредить королевским войскам в мои планы не входит, нам с ними еще соседствовать. Кстати, а чего это они всё никак не уходят? Вроде бы на пару дней должны были остаться и всё, а сидят теперь как приклеенные, только кашу зря жрут.

Впрочем, пусть сидят, главное чтобы мыло покупали и платили исправно. Так что на подходе я свернул, Больд свернул за мной, и казалось бы, что тут может пойти не так? Вот только если Больд свернул, то гнилоход пошел дальше по прямой, и вела эта прямая ровно в лагерь.

На такой случай у меня были припасены фокусы. Выхватил очередную палочку, обмакнул в остатки угощения, метнул гнилоходу под корни, и впервые за двое суток фокус не сработал. Палочка осталась лежать, а туша проковыляла мимо, даже не замедлившись, и целеустремленности в ней только прибавилось.

— Чего тебе надо… Точно же! — Я хлопнул себя по лбу, ну правда ведь, выгребные ямы, вот куда его несет. Помнится, я ведь говорил им копать эти ямы подальше. Или не говорил? А, уже неважно.

А гость уже почти добрался, вековое дерево деловито подошло к армейскому нужнику, скромной загородке из жердей на краю лагеря, примерилось и приступило к изничтожению. Жерди ушли в дупло первыми, на правах закуски, туда же нырнули и щупальца, и гнилоход принялся таскать добро в себя безостановочно, а ствол его мелко подрагивал, перемалывая пищу. Существо дорвалось до деликатесов и даже не пыталось скрывать,