Орловы. На службе Отечеству - Сергей Герасимович Митин

Нижнем Новгороде. Симбирск ещё хуже: «город самый скаредный». Мало того, тут ещё и недоимки по налогам в казну с соли и вина обнаружились немалые – 107 тысяч рублей, из-за «краж и разных несчастливых приключений». В Казани ей нравится больше: «Мы (…) нашли город, который всячески может слыть столицею большого царства. Приём мне отменной, нам отменно он кажется; кои четвёртую неделю видим везде ровную радость, а здесь ещё отличнее. (…) Я живу здесь в купеческом каменном доме, девять покоев анфиладою, все шёлком обитые; кресла и канапеи вызолоченныя; везде трюмо и мраморные столы над ними…» Тем более что в Казани «триумфальные ворота такие, как я ещё лучше не видала».

И в Чебоксарах понравилось: «Чебоксары для меня во всем лучше Нижнего Новгорода». Здесь «Ея величество соизволила пойти в карете за город, дабы собственным озрением осмотреть принадлежащие для корабельного строения адмиралтейству дубовые рощи: куда прибыв, несколько времени пешком по оным ходити изволила» (Из синодика Чебоксарского Троицкого монастыря).

Поселений в ходе путешествия она навестила немало. Была в Угличе, Рыбной слободе (нынешний город Рыбинск), Городце.

Не могла миновать Кострому – родовое гнездо Романовых, продолжательницей династии которых себя чувствовала. Побывала в Ипатьевском монастыре и пожертвовала обители 3000 рублей, а город одарила гербом – с изображением своей флагманской галеры в поле голубом, как вода.

Четыре дня провела в Ярославле, где уже была в 1763-м. Встреченная салютом из 81 пушечного залпа, опять посетила святыни и мануфактуры, на устроенный в её честь бал явилась в русском платье и кокошнике и благосклонно выслушала «Оду на прибытие Её Величества из Москвы в Ярославль» Василия Майкова, ярославца по рождению. Но с тою же благосклонностью выслушала и жалобы на ярославского воеводу – и тут же велела Сенату заменить его: «По нерасторопности своей должность свою исполняет с трудом и не может способствовать восстановлению мира между купечеством».

Так что график, разработанный для неё, императрица тщательно соблюдала.

Другие же участники похода могли действовать по собственному распорядку. Всякий их выход на берег как бы увеличивал «охват» Поволжья высоким вниманием. Например, в силу малозначимости села Кимры сама она здесь на берег не сошла, зато ознакомился с поселением граф Владимир Орлов. Для него это путешествие вообще стало весьма значимым: на Волге он ближе познакомился с одной из любимых фрейлин императрицы, баронессой Елизаветой (Элисабет) Штакельберг. Дочь директора Лифляндской коллегии экономии не отличалась неимоверной красотой или, как княгиня Дашкова, мужской твёрдостью характера. Так – тихая «мышка», скромная и нежная. Может быть, этим и «взяла» графа: достаточно уже Орловых, способных махать саблей или кулаками, Владимир Григорьевич и сам – будто не из их породы. Уже на следующий год он сочетался с нею браком.

Многого Орловы ждут от посещения императрицей имения, управляемого Иваном Григорьевичем. Смысл тут такой: приобретено оно на «наградные», выданные братьям после переворота. По общему согласию, на эти деньги куплена под Симбирском деревня Головкино. Впрочем, так она называлась при прежнем владельце, теперь же зовётся Вознесенским.

И вот этот знаменательный день – 14 июня – наступил. Екатерина посещает имение И. Г. Орлова, расположенное в 10 вёрстах от берега Волги.

Пока другие братья блистают в свете, Иван, вышедший в отставку из гвардии капитаном вскоре после 9 июля, уже привык хозяйствовать. Тем более что и за родовое гнездо братьев после смерти отца пришлось отвечать ему, как старшему из наследников, хоть и было ему тогда лишь двенадцать лет. А отправившись на учёбу и армейскую службу, отвечать издалека – из столицы. Нравом и поведением он не столько «орёл», несмотря на фигуры графского герба, сколько, скорее, «медведь», живущий на отшибе и одиноко охраняющий от чужаков территорию, на которой может укрыться в своей берлоге. «Он никогда не хотел занимать никакого места ни при дворе, ни в армии. Он принял только графское достоинство, значительные имения и ежегодную пенсию в 20 000 рублей», – так охарактеризовал старшего из братьев целых восемь лет проживший в России секретарь саксонского посольства при дворе Екатерины II Георг-Адольф Вильгельм фон Гельбиг в своих заметках «Русские избранники и случайные люди в XVIII веке». На Волге Иван уже успел построить новую двухпрестольную церковь во имя Вознесения Господня и Иоанна Богослова (по ней и село назовут, а соседнее, заложенное Орловым, – Ивановкой, в честь него и Иоанна Богослова), а также огромный дворец «готической архитектуры», в котором и принял Екатерину II.

Дворец простоит долго, сгорит только в середине XIX века. Впрочем, сегодня нет уже следа и от самого имения: 50-е годы века XX оно попадёт в зону затопления при строительстве Куйбышевской ГЭС и уйдёт на дно. Сейчас же Екатерина в восторге от увиденного. И не только от волжской «готики». Она считает, что все здесь пребывают в довольстве: «Хлеб всякаго рода так здесь хорош, как ещё не видала: по лесам же везде вишни и розаны дикие, а леса иного нет, как дуб и липа; земля такая чёрная, как в других местах в садах на грядах не видят, – пишет она Н. Панину. – Сии люди Богом избалованы; я от роду таких рыб вкусом не едала, как здесь. И все в изобилии, что себе представить можешь, и я не знаю, в чем бы они имели нужду; все есть и все дёшево».

Наряженные в лучшее крестьяне посыпают перед нею дорогу солью как символом благополучия и довольства: соль ценна, но здесь её много и она дешева: ведь самый прибыльный промысел здесь – добыча столь важного в быту продукта! И по этой соляной дорожке крестьяне прокатили Екатерину… в санях, как зимой по снегу.

Довольна государыня – довольны и Орловы. Иван заранее живописал братьям потенциал и перспективы угодий, окружающих имение, в котором он уже освоился. Может освоить и соседние земли – плодородные, богатые лесом и уже отчасти заселённые.

Легенда гласит – якобы Екатерина II остановилась на одной из волжских гор под названием Светёлка и предложила стоящему рядом Григорию Орлову: «Что взглядом окинешь, все твоё будет!» Но это – легенда. На самом же деле Орловы, ещё пускаясь в путь с монархиней, были намерены просить императрицу о новой милости: отдать им, по сути, всю Усольскую вотчину.

Вот и местный помещик Мещеринов расхваливает им местность как «лучшее в целой России по обилию лесов, лугов, пашенных земель, рыбных ловель и всяких угодий, орошаемых Волгой с обеих сторон». Мещеринов печётся и о своих интересах: он надолго сделается верным советчиком и помощником Орловых в исполнении их волжских интересов. Надо так понимать, что и своих