Орловы. На службе Отечеству - Сергей Герасимович Митин

Так что не только Екатерина осматривает Вознесенское и окрестности, но и Григорий с Владимиром тоже. Посмотреть есть на что. Много позже наследники рода (устами Марии Владимировны Орловой-Давыдовой) будут по-прежнему восторгаться: «Усолье – прелесть (…) Здесь чувствуется величие и простор, близость к природе».

Век XVIII. 14 июня 1767 года. Путешествие Екатерины по Волге. Посещение имения братьев Орловых – села Вознесенское

Отказа Орловым, конечно же, не будет. В 1768 году Екатерина пожалует им «все казённые земли на Самарской Луке и прилегавших к ней местам за р. Усой, со всеми населяющими их крестьянами в вечное и потомственное владение». Правда, в обмен они должны сдать (и сдадут) в казну свои прежние имения, включая родное для самых старших из братьев, в Московской, Новгородской и Тверской губерниях. Обменом они будут даже похваляться как очень успешной операцией. Достаточно сказать, что сдадут они поместья с семью тысячами душ крепостных, а получат – более девяти тысяч (в счёт шли, конечно, только мужчины). Между приказом императрицы и сенатским указом пройдёт всего два дня, и без всякой бюрократической волокиты Орловы получат большой массив земель, да ещё и компактный – можно считать, государство в государстве площадью в 300 000 десятин. Подарены им были и ненаселённые территории – «лежащие на горной стороне реки Волги в Самарской Луке земли и угодья, кроме помещичьих, начиная от Рождественской волости и до писцовой межи Усольской волости, как вверх, так и вниз по реке Волге».

Что до помещичьих угодий, Орловы начнут и их прибирать к рукам – где покупать, где судиться за право владения. Если, конечно, земли того стоят. Захватят они и волжские заливные луга, множество островов с лесами и рыбными тонями, и постфактум всё это будет одобрено верховной властью. А безводные участки Орловы предпочитали брать в аренду, благо плата за такие не могла быть высока.

В конце концов из владений Орловых составится целая волость, названная в честь благодетельницы – Екатерининской.

То, что такое «государство в государстве» требует большого внимания, братьев не смущало. В этом они всегда полагались на домовитого и расчётливого Ивана. Авторитет «большака» признавался ими безоговорочно.

Несмотря на не такую уж большую разницу в возрасте, они называли Ивана «старинушкой», «папинькой-сударушкой». И даже не садились в его присутствии без разрешения. А ещё – регулярно писали старшему, отчитываясь обо всех новостях своей жизни, а также жизни других Орловых. Каждый из них понимал: если что утаишь – брат расскажет.

В столице Иван со времени отставки бывал лишь изредка, наездами, только по делам. Петербургская дороговизна волжскому помещику решительно не нравилась. Правда, одна фамильная (да и почти всеобщая по тем временам) страстишка была ему не чужда: карты. Увлёкшись, даже хозяйственный Иван способен был спустить за один вечер несколько тысяч рублей. Благо было где: этот не светский человек был не просто членом, а одним из основателей первого в России джентльменского клуба – московского Английского, среди шести подписей основоположников под правилами клуба была и его подпись. Аглицкий клуб славился не только кухней, но и картёжной игрой. Попасть в его члены долгое время было важной привилегией, поскольку больше 300 человек в нём состоять не могли.

Вот вам и «не светский»!

Такое впечатление, что Иван Григорьевич избегал не «света» вообще, а именно светских дам. Благо в Аглицкий клуб – по правилам, им же и подписанным – они не допускались. Женщины – они же каждая в душе сваха, пойдут на приступ, станут допытываться, отчего до сих пор не женат, а с браком «старинушка» действительно не торопился, и даже очень не торопился.

Женился Иван Григорьевич только в пятьдесят лет, взяв за себя Елизавету Фёдоровну Ртищеву, сестру главнокомандующего русскими войсками в Грузии, генерала от инфантерии. Была она на 17 лет моложе мужа, но бывала разница в возрасте между супругами и поболее. На брак он долго не решался, сватовство затягивалось. Возможно, из-за этого всё те же светские дамы пустили пикантный слушок о свадьбе: будто бы долгое время Иван состоял в связи с Марией Васильевной Лихаревой, по мужу – Ртищевой, то есть – матерью невесты.

Современница писала: «Проведя жизнь в пороке, она решила, чтобы не терять своего влияния на Орловых, сделать свою красавицу дочь любовницей графа. Но нрав дочери был полной противоположностью материнскому, понадобилось 10 лет испытаний, чтобы граф Иван снизошёл с высоты своего положения и согласился жениться на ней».

Проигравшись в Петербурге, расстроенный Иван Григорьевич тут же собирался домой, в деревню – в свою «берлогу». Правда, больше расстраивала его безалаберность Григория, чьи долги Ивану часто приходилось гасить. В 1775 г. Владимир Орлов писал брату Алексею в Италию: «Старинушка (…) устал, как собака, от занятий делами брата Григория… Недовольный расходами его, говорит, что принуждён платить по-княжески, а мошна у него дворянская…» Сердило «старинушку», скорее всего, то, что самого Григория, в отличие от Ивана, совесть совершенно не мучила за его мотовство и долги. Хотя понять можно было обоих: от «папиньки» добыча денег требовала сообразительности и хозяйственной разворотливости, а Гриша жил, считай, на подножном корму – подарками императрицы да собственных подхалимов, желавших угодить фавориту. Ворчать да вздыхать – такой он взял тон, смолоду вжившись в положение самого старшего и мудрого.

В хозяйственных делах Иван был, можно считать, ретроградом, модных новаций не вводил. Хотя и принимал некоторые решения, казавшиеся поначалу неожиданными и даже спорными. Например, изучив земли в Усолье, объявил, что крестьянам, жившим на гористом правом берегу Волги, следует переселиться на заливные луга левобережья. Крестьяне переселяться с насиженных ещё предками мест не хотели и просили у барина милосердия, но потом были ему только благодарны, выкупаясь из крепостной зависимости, заводя собственные хозяйства, а то и переписываясь в купцы: на левом берегу земли и впрямь были плодороднее и позволяли работящему – разбогатеть. Впрочем, не их благосостояние составляло главный предмет заботы: богатели в итоге и Орловы.

Личная скромность не покинет Ивана до самой его смерти в 1791 году. «Старинушке» тогда будет всего-то 58-й год – ничтожно мало по нынешним меркам. Между прочим, он поучаствует в работе екатерининской Комиссии по составлению нового Уложения, призванной сделать так, «чтоб люди боялись законов и никого бы, кроме их, не боялись», и даже будет избран её маршалом, то есть председателем, но, не приступая к этим обязанностям, откажется в пользу генерал-аншефа А. И. Бибикова.

Вот почему Иван Григорьевич для нашего времени – самый «неизвестный» из Орловых, хотя,