Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

Он взял себя в руки — но так и остался стоять на несколько шагов дальше остальных. Телохранители вышли вперед, и от удара двух Магистров воздух вздрогнул. Ослепительно-белое пламя охватило тушу, и та вспыхнула мгновенно, будто была пропитана чем-то горючим. Жар ударил в лицо даже сквозь броню волота.

Смотреть на огонь было легче, чем на то, что горело.

— Проклятье… Да у них тут целый город. — Меншиков осторожно прогрохотал вперед, водя из стороны в сторону стволами пушек. — Вы только посмотрите!

За каменной чашей открылись сразу несколько проходов — самый настоящий лабиринт, ведущий вглубь скального массива. Кое-где за узкими коридорами прятались пещеры с низкими сводами, и туда приходилось протискиваться.

Внутри оказалось то, чего я и ожидал — хоть и не слишком-то хотел видеть.

Клетки. Грубые, ржавые, наспех сваренные из арматуры и стоящие вдоль стен как попало. Большинство пустовали, но в трех или четырех остались высохшие мумии с отростками крыльев, скрюченные на каменном полу. Ближайшее тело лежало лицом вверх, и я увидел глаза — мутные, застывшие, но все еще человеческие.

Запах стоял такой, что перехватывало горло.

— Проклятье… — Император протиснулся мимо, лязгнув наплечником о стену, и принялся озираться по сторонам. — Где Годунов?

— Полагаю, его здесь нет, ваше величество, — вздохнул я.

И не было давно. Лагерь покинули не вчера и не позавчера — судя по слою пыли на припасах, паутине в углах и затоптанным следам. Ни Годунова, ни зрелых бесов, ни Одаренных — только горстка бойцов с ружьями и уродливые, недозрелые твари — наверняка результаты не слишком удачных экспериментов.

Мусор, который не жалко бросить.

— Помогите мне снять эти железки! — Император ударил себя кулаком по кирасе, и сразу несколько солдат бросились возиться с креплениями брони волота. — Обыщите тут все. Мне нужны записи, бумаги — что угодно!

Я почему-то даже не удивился. Его величество с самого начала интересовала не месть за убитых и не справедливость. Результаты экспериментов Годунова — вот ради чего он тащился через Тайгу и разгуливал по лесу в четырехметровой золоченой скорлупе. Лаборатории, журналы, формулы — все, что могло пригодиться, чтобы делать из обычных людей херувимов и еще Матерь знает кого.

Бойцы разбрелись по пещерам — все, даже телохранители. Переворачивали ящики, заглядывали в каждую щель, ворошили тряпье и мусор. Но старик Годунов забрал все ценное, оставив только объедки, пустые склянки — и ничего, что хоть отдаленно напоминало бы протоколы его жутких исследований.

Старик явно знал, что за ним придут.

— Идите сюда, судари! — Голос одного из телохранителей донесся откуда-то из глубины пещеры. — Кажется, здесь что-то есть.

Император тут же бросился на зов — чуть ли не бегом, а нам с Горчаковым и остальными пришлось потесниться, чтобы хоть как-то разглядеть странную находку.

Деревянный ящик стоял прямо на камнях — и сверху на нем лежал прибор. Небольшой, размером с дорожный саквояж. В центре корпуса из латунных пластин я разглядел жив-камень в гнезде из витой проволоки. Он тускло светился, пульсируя раз в несколько секунд — будто сердце, бьющееся чересчур медленно.

Больше всего странная штуковина напоминала один из маяков Борменталя — но явно был устроен куда сложнее.

— Что-то мне это не нравится, — проворчал Меншиков откуда-то из-за моей спины — ближе подойти его волот не смог.

А вот императору броня уже не мешала. Он нагнулся, разглядывая прибор — и жив-камень вдруг засиял втрое ярче. Огонек затрепетал под гладкой поверхностью, мигнул раз, другой — и по сводам пещеры эхом прокатился голос.

— Добрый день, ваше величество. Вижу, вы нашли мой подарок.

Глава 13

Голос разнесся во все стороны, отражаясь эхом от стен, от брони волотов и от каменного потолка. Сухой, негромкий, с едва заметной насмешкой. Мне не приходилось встречаться со старшим Годуновым, но среди нас были те, кто знал его лично — и им явно становилось не по себе.

Впрочем, как и остальным. Телохранители императора зажгли боевые заклинания почти одновременно, и белое пламя вспыхнуло на ладонях, заливая пещеру ослепительным светом. Солдаты развернулись, тут же ощетинившись штыками во все стороны, а один из золоченых гвардейских волотов отступил на пару шагов, с лязгом зацепив пустой ящик.

Но Годунова нигде не было. Как тогда, в бункере Древних — только вместо красотки с сапфировыми глазами от нас прятался мстительный старикашка. Который, в отличие от Лоры, появился сам — без приказа и без просьбы.

Темная фигура соткалась из теней. Сначала силуэт — контур, будто вырезанный из полумрака. Потом линии, складки одежды… Годунов возник всего в нескольких шагах перед императором, и тот дернулся назад, едва не врезавшись спиной в кирасу Святогора.

— Спокойно, ваше величество. Даже будь у меня желание, я не смог бы навредить вам. — Старик склонил голову, и тонкие губы сложились в едва заметную улыбку. — Впрочем, как и вы мне.

Со всех сторон послышались сердитые щелчки затворов — солдаты взяли Годунова на прицел, а за моей спиной раздался сердитый гул. Меншиков раскручивал стволы пушек волота, и звук поднимался все выше, заполняя собой каждую щель между камней. Даже из-под доспехов Святогора я чувствовал, как телохранители императора прощупывали пространство.

Магия работала, но впереди было пусто. Годунов стоял прямо перед нами — и одновременно далеко отсюда.

— Вы наверняка уже сообразили, что я не имею возможности приветствовать вас лично, — продолжил он, глядя в пустоту — мимо императора, мимо Святогора, мимо всех. — Так что прошу, уберите оружие, судари. Оно вам не понадобится.

Фигура понемногу становилась четче — то ли машина настроилась, то ли Годунов каким-то образом сумел усилить сигнал. Подделку выдавали разве что мелочи: тень на камне запаздывала за телом, и свет от заклинаний не ложился на лицо.

— Кстати, сам я вас видеть не могу. Прибор пока еще не настолько совершенен. — Годунов указал себе за спину — прямо на латунный ящик на камнях. Нашел без ошибки, хотя только что признался, что слеп. — Слышать тоже. Так что попрошу вас воздержаться от шума — мне есть что сказать, и повторять дважды я не намерен.

— Вот ведь старый…

Голос Меншикова раздался из-под доспехов волота, и даже металл не смог скрыть прозвучавшую в нем злобу. А может, и не захотел — его светлость явно поладил с огромной машиной, и та будто и сама была