Мир японских волшебных сказок - Автор Неизвестен -- Народные сказки

За ними следовали другие носильщики, идущие в ногу и несущие регалии – стебли и цветы хризантемы. Потом двойной колонной двигался рой ос, которых взяли ради шоу, и ни для чего более. Между ними, внутри, находился овод, или лошадиная муха, – оседланный, взнузданный и при полной упряжи, а перед ним улитка, задачей которой было удерживать процессию от слишком быстрого темпа движения.

Далее следовали три больших неуклюжих жука-шлемоносца, несущих стебли риса с рисинками.

– О! О! Смотрите! – закричала крошечная личинка с обочины дороги. – Вон маленький кузнечик, который едет у отца на спине!

– Эй! – сказала Мама-Бабочка, положив одну лапу малышке на шею, боясь, что ту сейчас арестуют за шум.

А так оно и было. Маленький кузнечик, устав от долгого похода, взобрался на спину к отцу, выставив усики и наблюдая за всем.

И, наконец, ближе к хвосту процессии следовала толпа обычных прыгунов-толстоголовок, жуков и насекомых всяческих видов, несущих подарки, чтобы отдать их в Эдо, а также одежду, еду и прочие вещи, которые могли понадобиться Лорду Длинные Ноги в путешествии, поскольку отели на главной дороге Токайдо иной раз не отличаются роскошью, а дайме любит комфорт. Кроме того, Лорд Длинные Ноги должен путешествовать с достоинством, подобающим дайме. Его посыльные всегда выезжают заранее и бронируют комнаты, так как блохи, пауки и комары из других районов, которые постоянно движутся туда-сюда по большой дороге, стараются первыми занять места. Шествие замыкал Папаша Длинные Ноги, который следил, чтобы не было оскорблений и неуважения со стороны толпы. После того, как процессия миновала определенную часть дороги и исчезала вдали, насекомые могли переходить через дорогу и движение возобновлялось.

Киёхимэ, или Власть любви

В тихом и тенистом месте, расположенном в одной из восхитительнейших долин империи, неподалеку от берегов реки Хидака, стоял чайный дом, которым управлял Кодзима. Это местечко со всех сторон окружали величественные горы с густыми лесами и сверкающими серебряными нитями водопадов, которые часто посещали любители природы и которые вдохновляли поэтов на написание стихов, восхваляющих белую пену воды и журчащие ручейки. Бо́нзы любили здесь предаваться раздумьям и медитации, а участники бесчисленных пикников на природе раскладывали циновки, расстилали скатерти и, открыв множество лакированных коробочек, пили янтарное саке из чашек не толще, чем яичная скорлупа, играя при этом на гитаре и барабанах, проводя время в танцах и пении.

Сад у чайного домика восхищал не только знатоков искусства, но и самых взыскательных флористов. В нем можно было увидеть растения из густых лесов высокой горы под названием Коготь Дракона в естественном окружении: в саду воссоздали живую копию природного ландшафта. Здесь были такие же горы (десять футов в высоту) и миниатюрные холмы, изрезанные крошечной тропинкой, идущей через уменьшенные в размерах ельники и заросли низенького бамбука, а еще кусочек травы – луг, покрывающий долину, похожую на огромные горные овраги, только в тысячу раз меньше, всего в двадцать футов длиной. Этот созданный руками человека уголок был настолько совершенен, что даже включал в себя миниатюрные рисовые поля, залитые водой и полные всходов, – каждое не больше, чем шахматная доска. В довершении всего эта маленькая жемчужина природы, созданная с таким искусством, имела еще и прелестный крошечный водопад в два фута высотой, падающий со скалы. Сердито ворча, он переливался через камни, катился по невероятно маленькому пространству, покрытому белым песком и галькой, а затем бежал, серебрясь, дальше, пока не исчезал в цветах лилий и других водных растений. Была и копия озера с лотосовым прудом, обрамленным ирисами. Плавники золотых рыбок и серебристых карпов блестели и переливались в солнечных лучах. То здесь, то там виднелся нос черепахи, а на шершавой скале сидел старый дед, обозревая всю картину, вместе с парой внуков, приснувших на солнышке.

Слава чайного дома, его отличный стол и деликатесы вроде форели из горных ручьев, сахарного желе и ароматных рисовых пирожков притягивали сюда сотни посетителей, особенно поэтов, устраивающих вечеринки, а также любителей великолепных пейзажей.

Сразу за рекой, которую можно было увидеть с веранды чайного дома, стояли высокие ели, окружающие храм буддистов Тэндай [одна из буддийских школ в Японии, берущая начало в одноименной китайской школе. – Прим. переводчика]. Рядом расположилась пагода, красными стенами проглядывавшая сквозь деревья. Справа еще одна постройка с длинным рядом окон, закрытых бумагой, и черепитчатой крышей; это монастырь, где обитали старик-настоятель с белыми бровями и румяным лицом и около двадцати бо́нз с гладко выбритыми лицами и макушками, в креповых одеяниях и соломенных сандалиях. Они питались только овощами и водой.

Среди множества каменных фонарей и бронзовых изваяний с ореолами вокруг голов, а также кадильниц и сосудов со святой водой и изображений драконов нельзя было не заметить колокольню, стоявшую на помосте из камня. Под ее крышей висел массивный бронзовый колокол десяти футов в высоту, который, когда по нему, словно молотком, ударяли подвешенным бревном, издавал торжественные звуки, разносящиеся над долиной и наполняющие все на три лиги вокруг мелодией, затихающей вдали так трогательно, как это делает малыш, начинающий засыпать. Этот мощный колокол был шести дюймов толщиной и весил несколько тонн.

Описание чайного домика у реки придает истории невероятное очарование. Нельзя было не сказать и о его прекрасном саде. Кийо, дочь хозяина, была восхитительной девушкой восемнадцати лет, грациозной, как тростник, качающийся от дуновения ветерка в лунную ночь начала лета, и прекрасной, словно цветы сакуры. Слава о Кийо распространилась очень далеко, подобно тому, как ветер, спускающийся с горных вершин, доносит до путешественника аромат белых лилий Ибуки.

Когда она хлопотала в саду или когда ее белые носочки скользили по укрытому циновкой полу, она была воплощением грации. В сумерках, когда она сама зажигала веселые фонарики, которые висели гирляндами вдоль карнизов чайного дома над верандой, когда ее глаза сияли, а ее красная нижняя юбка показывалась из-под полупрозрачного крепового одеяния, многие мужские сердца наполнялись новым, необычным чувством или сжимались в приступе ревности.

Среди священников, часто проходивших мимо чайного дома по дороге в монастырь, тоже были молодые и привлекательные.

В монастыре существовало правило: ни один бо́нза не мог пить саке (вино), есть рыбу или мясо и даже останавливаться у чайного домика, чтобы поговорить с женщинами. Но один молодой монах по имени «Подними-чайник» (по названию одного из классических отрывков на санскрите) особенно строго придерживался предписаний. Он никогда даже не подносил рыбу ко рту. А что касается саке, то молодой человек не знал и его вкуса. Он много и прилежно занимался.