Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

надевать перчатки для спарринга, потому что, как я уже говорил, снаряжение нам еще не доставили. Мохаммед работал с Диллманом над бэкфистом, о котором Джордж говорил не умолкая. Новый тренировочный партнер брата считал, что боксер и каратист наносят одинаковые удары, только последний делает это быстрее из-за того, что иначе располагает локоть. Не так, как боксеры. Сначала Мохаммеда одолели сомнения.

– Я не могу бить тыльной стороной кулака! – запротестовал он.

Как вы понимаете, бэкфист – это запрещенный удар в боксе, и брат, конечно, не хотел, чтобы его наказали.

– Знаю, – убедительно сказал Диллман, – но мы его изменим, а движение останется старым.

Мохаммед поверил в идею и начал работать над этим ударом. Если посмотреть любой из боев брата в семидесятых, то увидишь этот аналог бэкфиста из восточных единоборств. Точнее, если проанализировать любой бой Али до 1972 года и после, изменения в технике сразу бросятся в глаза. Особенно когда ты сам занимаешься единоборствами. Несложно заметить, что Мохаммед начал двигаться немного иначе. На самом деле, во втором поединке брата против Джорджа Чувало можно заметить использование бэкфиста. Рука при ударе идет по более широкой траектории. Обычно боксеры практикуют круглый удар, но здесь движение локтя иное. Теперь Мохаммед бил почти по прямой. Бросал джеб прямо вперед, словно стенобитный таран.

И дышать начал тоже по-другому. В перерывах между раундами в поединке против Чувало брат делал дыхательные упражнения. А потом устроил дуэль взглядов. Он и двух минут между раундами не отдыхал. Подходил и вонзал взгляд в противника, чтобы вывести того из себя.

Так что Мохаммед основательно готовился к боям с Джорджем Чувало, Джерри Куорри и Флойдом Паттерсоном. И выиграл все эти напряженнейшие поединки. После победы над Паттерсоном брат публично поблагодарил Диллмана, объяснив, что именно он научил его движению, от которого у Флойда заплыл глаз. Но бэкфистом этот удар не назвал. Просто сказал, что использовал его, постоянно ударяя в одну и ту же точку, в глаз, так сильно, что тот чуть не вывалился. Паттерсон не мог видеть, он ослеп. Мохаммед не оставил от него камня на камне, бой остановили, и брат отпраздновал победу.

Вот так Мохаммед начал работать с Диллманом, пока лагерь Дир-Лейк строился. Тогда еще никто не мог предположить, что из этого вырастет настоящая дружба, которая изменит к лучшему жизнь самоуверенного любителя боевых искусств. Но потом, во время все той же первой тренировки с Диллманом, началась буря, и обучение пришлось остановить. Мохаммед понимал: нужен постоянный, закрытый тренировочный комплекс.

Брату понравилась природа в той местности, и он решил купить землю у брата Берни на реке Скулкилл, в Дир-Лейке, штат Пенсильвания. Мохаммеда привлекала близость деревушки к большим городам – Нью-Йорку, Филадельфии, Джерси. Во многом поэтому он в свое время и поселился в Черри-Хилл. Вскоре сюда переехала и команда брата. Купленный участок представлял собой просто покрытый лесом холм. Теперь можно было начинать строительство комплекса. Для финальной оценки земли туда на джипах съехались Диллман, его жена, Ларри Холмс, Джин Килрой и пара других членов команды. Перед их глазами был просто холм. Мохаммед спустился к месту, где начались работы. «Думаю, можем построить зал прямо здесь», – сказал он. Когда лагерь полностью оборудовали, тренировки стали более систематизированными. Дир-Лейк послужил тренировочным оазисом перед несколькими важными боями в карьере брата.

Вдали от городской суеты

Брат говорил, что лучше сядет в тюрьму, чем переедет жить в горы. Был уверен, что и недели там не выдержит. Ведь Мохаммед родился и вырос в городе. Ему нравилась городская суета. Брату казалось, что тишина бескрайних лесов, умиротворение и отсутствие толп болельщиков – то есть людей, которые мотивировали Мохаммеда на каждый бой, – просто сведут его с ума. От фанатов брат заряжался энергией и думал, что не сможет жить без этого в горах. Никто не догадывался, как быстро изменится его мнение.

С самого начала строительства базы в Дир-Лейке брат точно знал, чего хочет. Благодаря вестернам в те годы бревенчатые домики превратились в культурный символ, а Мохаммед обожал этот жанр, ему нравился облик Дикого Запада. Он хотел, чтобы на базе царили деревенский уют и уединение.

Очень важно было выбрать правильные материалы. Сейчас подобные домики строят из сосны, но она недолговечна – быстро гниет. 18 бревенчатых построек в Дир-Лейке были сооружены из твердой древесины, которая простоит хоть сотню лет. В лагере разместились тренировочный зал со всем необходимым, просторная кухня, мечеть, домики для спарринг-партнеров и гостей, барак для ночевки и конюшня. Построено все было на века: место, где можно не просто тренироваться, а собраться всей командой и жить.

Конечно, без проблем не обошлось. Часть домиков стояла на вершине холма, тогда как Мохаммед жил у подножия. В результате в его дом стекались все члены команды и проводили там больше времени, чем в собственных хижинах. «Нет, так не может продолжаться, – в конце концов сказал брат. – Иногда мне нужно вздремнуть днем, но тут постоянно люди, они мешают». Поэтому, по распоряжению Мохаммеда, на вершине холма построили большой барак для сна. Он был рассчитан на 80 человек, но вскоре оказалось, что и этого мало – пришлось возвести еще несколько жилых помещений.

На базе построили деревянный домик с двумя спальнями для Бандини Брауна и Анджело Данди. Потом и другие члены команды стали просить Мохаммеда об отдельных домах, чтобы их семьям было где разместиться, когда они приезжали в гости. В результате ко всеобщей радости домов стало еще больше.

Брат ждал, что и Белинда с детьми будет время от времени его навещать, поэтому построил домик напротив зала. Там жили наши родители, когда приезжали в лагерь. У папы тогда диагностировали рак, и Мохаммед хотел, чтобы отец был рядом. Потом на вершине холма соорудили и дом побольше, с тремя спальнями, где жил брат, когда до боя было еще далеко. Но чем ближе к поединку, тем сосредоточеннее становился Мохаммед и из комфортного домика перебирался обратно в деревенскую хижину. Из всех удобств там было только отопление.

Белинда с детьми часто приезжала в лагерь, но надолго здесь не задерживалась, в отличие от наших родителей. Дело было не в отсутствии благ цивилизации: рядом с домом Мохаммед даже построил игровую площадку для детей, а летом ставил надувной бассейн. Дир-Лейк, конечно, не Калифорния, но влажность там тоже огромная, особенно в зале. Однако брат всегда заботился не только о своей семье, но и обо всех членах лагеря. Постоянно старался сделать так,