Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

брат опережал свое время. Обычно завтрак и обед готовила наша тетушка Коретта. Поваром она была отменным, умудрялась даже рассчитывать количество съестного на всех людей, кто в тот момент находился в лагере. Еда была полезной, сбалансированной, с нужной пропорцией белков и углеводов, а на столе всегда лежали фрукты и овощи. Мохаммед и все спарринг-партнеры получали необходимые питательные вещества. Одно из фирменных блюд, «рагу Коретты», состояло из больших кусков мяса, сельдерея, картошки и моркови. Пока оно томилось в большом горшке, она пекла домашние булочки. Если гость появлялся, когда мы обедали, Мохаммед приглашал его за стол. Без разницы, кем был тот человек. «Давай, бери миску, клади себе рагу», – говорил брат. Будь ты членом лагеря или незнакомцем, к тебе относились с уважением. Все были на одной волне.

Никому не хотелось впасть в немилость тетушки Коретты. Выслушивать недовольные замечания, хоть от гостей, хоть от членов лагеря, она не собиралась. Над кухней висела такая табличка: «Это моя кухня. Если налил в миску суп, не жалуйся, что невкусно. Или ешь, или проваливай». Бывало, она негодовала: «Часто ко мне приходят дети бедноты и начинают: “Ой, я не люблю в супе морковь. А я не люблю сельдерей. А я – лук”. Не нравится – проваливай! Неужели ты думаешь, что я буду лично для тебя готовить без моркови?!» Так что к недовольным тетушка относилась строго. Но что тут скажешь – в конце концов все с удовольствием подчищали тарелки. Мохаммед никогда не жаловался, он любил, как Коретта готовит. А настоящей слабостью брата, которая не делала его слабее, было мороженое. За один присест Мохаммед мог умять пару килограммов. В холодильнике всегда была гора этого лакомства, больше всего он любил ванильное.

Кроме тетушки Коретты на базе работали и другие повара. Целая толпа экспертов по питанию, которые нас кормили. Например, повар по имени Лана Шабацц и еще один, брат Абу-Баккар. Были даже официанты.

Как-то раз на кухне сидели Мохаммед, Лана и еще несколько человек. Брат поглощал дыни. Он их обожал. Лана, как всегда, резала мякоть на кусочки, которые брат уминал один за другим. Проглатывал сразу по несколько штук. Лана пыталась убедить его хорошенько жевать, чтобы пища лучше переваривалась. Но Мохаммед не обращал внимания и продолжал наслаждаться дынями, как вдруг один кусок застрял у него в горле.

Брат начал задыхаться. Присутствовавшие не могли понять – он действительно подавился или шутит? Наконец, каким-то образом Мохаммед смог выкашлять дыню и тут же заявил: «Представляете, если бы чемпион мира в тяжелом весе умер от того, что подавился дыней?» Он только что чуть не задохнулся, но не мог не пошутить, потому что всегда видел смешное в повседневной жизни. Не секрет, что у Мохаммеда было отличное чувство юмора. Брат умел общаться со всеми – и с детьми, и с ровесниками, и со стариками. Рядом с ним всегда было хорошо. Хоть целый день болтай, а все равно завтра снова захочется увидеться. Людей к брату тянуло.

В Дир-Лейке, особенно на кухне, Мохаммед совершенствовал обожаемые им фокусы. Порой новым трюкам его учили гости лагеря, например, объясняли, как сделать так, чтобы монетка или карта исчезла, или как вытащить выбранную карту из колоды. И когда мы спокойно ели, брат вдруг начинал показывать только что выученный фокус. Брал кусок веревки, будто бы разрезал ее надвое, но потом она оказывалась целой. Или завязывал на ней узелки, которые волшебным образом сами развязывались. Профессиональным фокусником Мохаммед, конечно, не был, но отлично умел развлекать людей всевозможными способами и сам так этим наслаждался, что становилось еще веселее.

* * *

Мохаммед переехал в сельскую местность, чтобы быть подальше от городской суеты, а не пытаясь сбежать от фанатов: им в лагере всегда были рады. Какой бы большой звездой ни стал к тому времени брат, на его тренировки в Дир-Лейк мог прийти любой желающий. Никаких жестких правил допуска, которые есть у современных боксеров и других знаменитостей. Звезды боятся вторжения в их частную жизнь или угроз от недоброжелателей. А те, кто хочет казаться радушнее, устраивают официальные встречи, где фото или секунда общения с кумиром обойдутся тысячи в три долларов. Если повезет, сможешь даже задать пару вопросов, пока охрана не оттеснит тебя подальше. Брат же все делал бесплатно. Даже в те дни больше никто из знаменитостей не общался с фанатами так охотно. Иногда на тренировку приходило человек десять болельщиков, иногда – полсотни. Ведь все-таки, не забывайте, лагерь был в глуши. Располагайся он в большом городе, в Филадельфии, например, до которой от Дир-Лейка около 130 километров, здесь собирались бы толпы. Не сомневаюсь, что на тренировки приходили бы сотни человек – держать ситуацию под контролем оказалось бы куда сложнее.

Все равно люди приезжали издалека, чтобы посмотреть на Мохаммеда. Нередко во время спарринга, между раундами, брат подходил к канатам и начинал болтать с фанатами. Его засыпали вопросами, и все, от любопытных подростков до женщин и стариков, неизменно им восхищались. Мохаммед старался ответить каждому, делал глоток воды и возвращался к тренировке. А потом, если был в настроении, мог угостить публику историями или фокусами. Тогда-то и появлялся Али-шоумен, сразу поражая фанатов. Даже я и тренеры, которые вроде бы занимались серьезным делом, иногда вставали за спинами фанатов и придуривались, издавая смешные звуки, пока те смотрели, как Мохаммед обрушивается на своего спарринг-партнера. Но мы знали, зрители здесь из-за моего брата. У него от природы был этот талант очаровывать каждого. И ко всем, будь то фанат или боксер, Мохаммед относился одинаково уважительно.

Мы с несколькими членами команды постоянно пытались по возможности оградить брата от чрезмерного внимания. Хотя Мохаммед всегда был готов встретиться с болельщиками, его друзья из лагеря, человек пять-шесть, постоянно держались рядом и выступали в роли посредников: разрешали зрителям подойти, когда начинался спарринг, а после тренировки просили не утомлять брата. Мы говорили: «Все! На сегодня тренировка Али закончена! Всем большое спасибо!» Если бы мы не следили за распорядком дня, брат часами болтал бы с фанатами, забыв о том, что ему нужно отдыхать и восстанавливать силы.

Главным «охранником» Мохаммеда, конечно, был я. Немного замкнутый, чуть выше брата, я, как бывший профессиональный боксер и победитель турнира «Золотые перчатки» в Кентукки, имел репутацию не очень-то вежливого парня. Но в шестидесятые, когда некоторая напряженность оставалась, Мохаммеду именно такой человек и нужен был рядом. Ведь мы не знали, какие намерения у этих людей. Что, если кто-нибудь подойдет поближе