Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

Вскоре семья Мохаммеда переехала на базу насовсем, Белинда привыкла к сельской жизни и свозила малышей во все развлекательные парки в округе. Ей нравилось заниматься детьми, пока муж был полностью поглощен боксом. Если они с Мохаммедом куда-нибудь выходили – по магазинам или в ресторан, с малышами сидели друзья: в лагере всегда находились желающие. Дир-Лейк стал для Белинды и брата вторым домом, и нужно было сделать пребывание в нем таким же комфортным, как и в Нью-Джерси.

Где бы я ни жил – на Восточном побережье в доме Мохаммеда, в Чикаго или в Луисвилле, – я неизменно находил время, чтобы приехать в лагерь. Как-то раз я вел лимузин брата из Луисвилла в Дир-Лейк. Ехать там 11 часов. В какой-то момент я почувствовал, что ужасно устал, и подумал – надо бы остановиться на обочине. Но вместо этого продолжал вести машину, чтобы приехать на базу вовремя. И уснул за рулем. Проснулся с воплем, когда машина влетела в отбойник. Автомобиль не свалился под откос, а в буквальном смысле застрял на ограждении, качаясь туда-сюда. Еще бы чуть-чуть, и он полетел вниз, по крутому склону. Сердце у меня бешено заколотилось, нужно было что-то делать или – мне конец. Я смог открыть дверцу и выползти из машины. И поблагодарил Бога за то, что он спас мне жизнь. Если бы машина свалилась с утеса, вы бы сейчас не читали мою книгу. После того случая я всегда где-нибудь останавливался по дороге в лагерь.

Мохаммед приезжал в Дир-Лейк не только готовиться к боям, но и отдыхать. Иначе было никак: в те годы боксеры проводили поединки намного чаще, чем сейчас. В 1972 году, когда лагерь только построили, брат выходил на ринг целых шесть раз, а сейчас высококлассные спортсмены бьются в среднем по два-три раза в год. Постоянно тренироваться в лагере, не давая себе возможности отдохнуть, было просто немыслимо.

Дир-Лейк Мохаммед полюбил сразу же. Даже говорил, что здесь ему нравится больше, чем дома, в Нью-Джерси. Вдали от городской суеты он мог наслаждаться природой. Никакого шума – только тишина и умиротворение. Было видно – Мохаммеду это по душе. Потом я узнал, что научно доказано: пребывание на природе снижает стресс, помогает привести мысли в порядок и почувствовать прилив энергии. И это действительно правда. Ничто не сравнится с прекрасным ощущением эйфории, когда ты выехал за город и погрузился в тишину. Жизнь в Дир-Лейке принесла Мохаммеду большую пользу. Он словно перезарядил свои батарейки.

Порой, сидя на террасе, мы с братом видели, как мимо пробегают олени или дикие индейки. Просто сафари-парк в миниатюре. Немного повыше в горах водились большие черные медведи, которые иногда забредали на территорию базы. Один тут даже жил, когда Мохаммед продавал лагерь. Говорят, в маленькой пещере несколько лет обитала медведица с двумя медвежатами. Все ее любили и подкармливали, но старались, чтобы о ней никто не узнал. И все же власти каким-то образом это выведали, и медведицу забрали и куда-то увезли. Хотя она не была опасна. Но власти считали иначе. Они ведь всегда должны перестраховываться.

Еще мы любили ходить на озеро – оно было совсем недалеко: садились на лавочку и смотрели, как местные ловят рыбу. Сам Мохаммед не рыбачил, но ему нравилось наблюдать за рыбаками и за утками. Он просто наслаждался пейзажем. Перекусив, мы возвращались в лагерь отдохнувшими. Хотя у брата тогда было шесть крутых машин, – в том числе три Rolls-Royce, – он питал слабость к езде верхом. Мохаммеда знали как любителя светских тусовок, но здесь он полностью погрузился в прелести сельской жизни.

Иногда брат уходил в домик и смотрел кино – это было одно из его любимых занятий. Сейчас к нашим услугам сотни разных телешоу и фильмов, а тогда работали только три телестанции. Но Мохаммеду очень нравилось смотреть фильмы – хоть в одиночку, хоть с друзьями. Вечер субботы он объявил вечером кино: мы садились перед большим экраном, закрепленным на стене в зале, это было здорово. В Дир-Лейке всегда с радостью принимали гостей – живших поблизости или тех, кто приехал сюда за тысячи километров. Часто мы видели их первый раз в жизни, но вот они уже сидели рядом с чемпионом мира, смотрели «Шейн» на большом экране и жевали попкорн. Брат обожал ужастики вроде классических фильмов ужасов студии Hammer, но и вестерны тоже любил. Как-то, много лет спустя, Мохаммеда спросили, кто его любимый актер. «Клинт Иствуд, – ответил брат. – Он может играть, режиссировать, продюсировать, сочинять музыку, летать на вертолете, петь… Ему 75 лет, а он все еще в отличной физической форме! И самое главное, он такой же скромный человек, как я!»

Но экран мы купили не только для развлечения. Брат собирал записи боев чемпионов прошлого и внимательно их просматривал. Его любимым боксером был Джек Джонсон, первый темнокожий чемпион в тяжелом весе, который бился в эпоху, когда с расизмом в профессиональном боксе ты сталкивался еще чаще, чем в семидесятые. В детстве об этом великом человеке рассказывал нам отец, и мы зачарованно слушали истории о том, как поединки могли длиться больше 40 раундов. Нам казалось, Джонсон – самый крутой человек в мире. Мохаммед восхищался им с детства, смотрел его бои, если только предоставлялась возможность, и не раз повторял, что именно Джонсону обязан тем «призрачным» ударом, которым отправил в нокаут Листона во втором бою. Однако только после переезда в Дир-Лейк Мохаммед уделил действительно много времени анализу движений Джонсона и оценил их в полной мере.

* * *

Больше всего в Дир-Лейке брат любил атмосферу, благодаря которой перед сложным боем он мог оставаться одновременно спокойным и сосредоточенным. «Здесь есть все, что мне нужно, – сказал Мохаммед одному репортеру. – Никаких гостиниц и толп в лобби. Я ем вкусную, свежую еду, дышу чистым воздухом, пью воду из источника». Конечно, и в лагере были мелкие проблемы, но напряженной подготовке к поединку они не угрожали. Брат пахал, чтобы выйти на пик формы. И никогда не жаловался.

Гостей охотно приглашали даже за обеденный стол. В кухне хватало места не только для членов команды брата, но и для всех желающих. Повторю, в лагерь могли зайти абсолютные незнакомцы. На кухне стоял большой, сделанный на заказ стол метров шести в длину и полутора в ширину – каждому находилось место. Два стула всегда были оставлены для Мохаммеда и его компаньона – будь это Белинда или какой-нибудь известный гость.

В приверженности здоровому питанию