Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

набрал достойную форму после паузы, а Куорри и Бонавена – просто слабые соперники. Да, на тренировках Мохаммед выглядел отлично, но Данди настаивал, чтобы брат провел еще несколько боев – нужно убедиться, что он полностью готов, как физически, так и психологически.

Но Анджело было трудно спорить с Мохаммедом. Несмотря на трехлетнюю паузу в карьере, брат по-прежнему оставался особенным спортсменом. Он был настолько высококлассным боксером и так сильно хотел провести этот бой, что помешать ему не мог никто. Мохаммед поддерживал невероятный тренировочный ритм, чтобы выйти на пик формы, – и это говорю я, человек, который работал с ним почти каждый день. Но Анджело чувствовал, что брат еще далек от своих лучших кондиций. С Куорри он провел короткий бой, а гораздо более длинный и тяжелый поединок с Бонавеной посеял сомнения в душе тренера. Хоть Мохаммед и выиграл техническим нокаутом, Бонавена сумел продержаться до 15-го раунда, а ведь Фрейзер – несравнимо более сложный соперник.

С Анджело была согласна и Белинда: она считала, что в этом бою Мохаммед проиграет. Еще больше ее тревожила чрезмерная уверенность мужа в своих силах, вызванная ажиотажем вокруг его персоны. Из-за чего Мохаммед менее серьезно подходил к подготовке. «Слушай, ты же не тренируешься, – говорила ему Белинда. – Не бегаешь. Не пытайся убедить себя, что выиграешь. Этот парень хочет победить больше, чем ты. Если не сосредоточишься на подготовке, проиграешь. Хотя, может, это и к лучшему – хотя бы научишься не расслабляться раньше времени». После этих слов Мохаммед сделал то, чего, по-моему, не делал никогда – кинулся на жену с кулаками. Не всерьез, конечно, а так, чтобы показать – она неправа, он в отличной форме.

Белинда инстинктивно увернулась от удара и завопила: «Ты совсем с ума сошел?!» Она поняла, что шансов вразумить мужа нет никаких, и больше не заводила разговоров о поединке с Фрейзером. Словно забыла о предстоящем бое и перестала давать Мохаммеду советы. Это был важный и грустный момент в их отношениях. Точка невозврата.

Несмотря на то что перед боем о соперничестве Али и Фрейзера очень много писали, поверьте, брату на самом деле Джо нравился. Он считал его великолепным боксером, истинным воином. Фрейзер отлично двигался и постоянно наступал, словно пес, рвущийся с привязи. Брат отдавал себе отчет в том, что Джо – настоящий мастер. И видел, как Фрейзер разделал под орех Джимми Эллиса – чемпиона в тяжелом весе, воспитанника Анджело, пока брат был отлучен от спорта. У Джимми были отличные удары с правой, но Джо не обращал на них внимания. Думаю, сейчас Мохаммед признал бы, что действительно тогда еще не вышел на пик формы, хотя и провел после возвращения уже два боя. В этом плане любому боксеру, как и любому спортсмену, тяжело: нам важно культивировать свое эго, оно мотивирует нас на свершения. Мохаммед действительно думал о себе слишком много, но он все же был олимпийским чемпионом и бывшим чемпионом мира, который возвращался на ринг. Да и зачем вообще выходить на бой с Фрейзером, если ты не считаешь себя лучшим?

Тот грандиозный поединок проходил 8 марта 1971 года. Новость о бое вызвала небывалый ажиотаж во всем мире, равных которому в спортивной истории не было. Говорят, та схватка принесла 25 миллионов долларов и 1 352 851 доллар от продажи билетов – рекорд для соревнований, которые проходили в Madison Square Garden. Говорили, что места у самого ринга стоили чуть ли не 150 долларов – с учетом инфляции сейчас это равно примерно тысяче. Сумасшедшие ожидания начали оправдываться еще до выхода боксеров на ринг. А по информации Wall Street Journal, всего бой принес 40 миллионов долларов.

Однако Мохаммед, несмотря на ажиотаж, готовился к этому бою, как к любому другому. Нередко еще за несколько часов до поединка в номере Мохаммеда в отеле находились знакомые, и в тот день народу там было даже больше, чем обычно. Помню, за три часа до боя, когда мы сходили с ума от напряжения, брат, «Волшебник», будто бы не волнуясь, развлекал фокусами сына Анджело, Джимми, дочь Терри и еще нескольких детишек. Он возился с ребятней целый час. Точно так же он вел себя перед каждым поединком – ничего не изменилось. Это помогало брату успокоиться и снять напряжение. У него был любимый трюк – подойти к углу и встать на одну ногу, чтобы казалось, будто он левитирует. В тот раз этот фокус понравился детям еще больше, чем обычно.

Однако я знал, что эта уверенность – показная, что на самом деле брат очень нервничает. От волнения его тошнило перед каждым боем. Он бежал в ванную, потому что тошнота переходила в сухую рвоту, как бывает у боксеров. Больше мандраж перед поединком с Фрейзером никак не проявлялся. Но я уверен, что Мохаммед волновался, просто великолепно это скрывал. Часто перед боем он уплетал конфеты, хотя знал, что заработает несварение. Обычно брат рвался на ринг.

Наконец в раздевалке собралась вся команда. Брат любил, чтобы перед поединком его окружали самые близкие члены лагеря – Анджело, Джин Килрой, Ховард Бингхэм, Герберт Мухаммад, Янгблад, Бандини, телохранитель Пэт Паттерсон и я, конечно. Часто приходили звезды, которые хотели поприветствовать брата до боя; другие же заглядывали в раздевалку после окончания поединка.

В остальном ритуал всегда был одним и тем же. Бандини помогал Мохаммеду обматывать руки боксерскими бинтами и надевать перчатки. Брат обнимал Анджело, а потом в раздевалке на несколько минут все стихало. В такие мгновения Мохаммед полностью уходил в себя. Какое-то время сидел погруженный в собственный мир. Все замолкали, и никто не должен был смотреть на брата.

Для Мохаммеда такие минуты перед боем казались самыми волнительными. Ведь когда выходишь на ринг, все мысли, все советы отходят на второй план. В тот момент, когда соперник бросится вперед как дикий зверь, пытаясь оторвать тебе голову, рядом уже не будет никого – ни тренера, ни кого-то другого. Тогда ты просто должен показать все мастерство, все, наработанное на тренировках. А те мгновения перед поединком? Страх может поглотить тебя, если не будешь сопротивляться. Мохаммед это знал, он был стопроцентным профессионалом, который отлично понимает и умеет контролировать волнение, мандраж. В такие минуты перед боем теряют свое значение все дерзкие фразы и вызывающее поведение при продвижении боя. Когда пора было идти на ринг, брат лишь просил своих товарищей немного подбодрить его криками.

Я бился на разогреве в своем пятом – и последнем – поединке. Дэнни Макэлиндер (14-1-2)