Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

обстоятельств Фонд правовой защиты решил подать в суд на Боксерскую комиссию Нью-Йорка, чтобы Мохаммеду вернули лицензию. Логика была простой: комиссия запретила брату боксировать, так как он – преступник, но наши юристы раскопали, что та же самая комиссия позволяла проводить поединки в Нью-Йорке боксерам, осужденным за гораздо более страшные преступления. Значит, основания для отзыва лицензии притянуты за уши, и в действительности это настоящая дискриминация. Юристы, представляющие интересы брата, прямо заявили Боксерской комиссии, что та обязана вернуть брату право выходить на ринг.

Кроме этого, разбирательство по делу Мохаммеда о призыве в армию в очередной раз подняло проблему дискриминации. Все призывные комиссии состояли почти полностью из белых: темнокожих из них систематически исключали. Юристы Мохаммеда считали, что это – явное нарушение прав, и представители других рас тоже должны быть представлены в комиссии – так же, как в суде присяжных. Но здесь юристам, к сожалению, выиграть не удалось.

Положение брата оказалось совсем сложным. Он стал не только громоотводом для расовой и религиозной дискриминации, но и выступал против войны, – а все те, кто ее поддерживал, ополчились на Мохаммеда. Огромное количество американских солдат были темнокожими, и суд боялся, что разрешение одному члену «Нации ислама» отказаться от службы создаст прецедент, который позволит каждому из организации – или вообще любому темнокожему мусульманину – сделать то же самое, а это приведет к подрыву основ законодательства и скомкает весь ход призывной кампании и войны. Разумеется, судьи опасались принимать решение, которое может привести к таким масштабным последствиям. Однако трудно отрицать, что Министерство юстиции и призывная комиссия действовали незаконно, когда отказывали брату в праве уклониться от службы – ведь они рассматривали не религиозные, а политические причины.

Это было веским доказательством стороны защиты. Перед судом стояла дилемма, которую в конце концов разрешили в пользу брата, отменив приговор, но основания для этого сформулировали очень аккуратно, чтобы они не имели прецедентной силы. Таким образом, остальные темнокожие мусульмане в Америке не могли отказаться от призыва, ссылаясь на дело Али. В ходе разбирательства были подняты многие важные вопросы, но правовое положение темнокожих в Штатах в сущности не изменилось.

После отказа брата идти служить все считали, что теперь он вряд ли когда-нибудь вообще выйдет на ринг, а рано или поздно Мохаммеда посадят. Я же был уверен в обратном. Чувствовал, что это новый шаг в карьере брата, которая теперь будет развиваться быстрее, а Мохаммед станет еще более знаменитым и будет зарабатывать еще больше. Мы с братом вверили свою судьбу Элайдже и Аллаху, выбросив из головы все сомнения.

В июне 1971 года единогласным решением присяжных приговор отменили. Тогда Мохаммед начал готовиться к своему первому бою после перерыва: поединок должен был пройти в штате Джорджия. Звучит, наверное, странно, ведь Джорджия – южный штат, где расизм процветал. Но разгадка проста: в Джорджии не было Боксерской комиссии. Поэтому организовать бой в этом смысле было не так уж несложно. Однако за само право провести поединок нам пришлось бороться. Преодолеть целый ряд препятствий.

* * *

Перед каждым боем до отзыва лицензии я много времени проводил на тренировках брата и могу сказать со всей уверенностью, что обычно он был в хорошем настроении и излучал уверенность в своих силах. Но перед поединком с Джерри Куорри – первым боем брата после возвращения лицензии – Мохаммед волновался. Нужно было хорошенько поработать в зале, чтобы вернуться в боевую форму, ведь брат прекрасно понимал: стоит допустить ошибку на ринге, как его тут же спишут со счетов, назвав сдувшимся чемпионом.

В тренировках он был очень хорош. Я много с ним работал, мы регулярно спарринговали, постепенно наращивая темп. Брат, казалось, еще никогда не подходил к поединку в такой хорошей форме, но уверенности в себе ему недоставало: из-за волнения – ведь столь многое поставлено на карту – Мохаммеду не удавалось показывать свой максимум. Брат знал: если он проиграет, все будет кончено. За годы отлучения от бокса Мохаммед потерял миллионы долларов и почти весь свой авторитет. Теперь появилась возможность снова выйти на ринг, но брат понимал – его соперник быстр, хитер и может одержать победу. Обычно Мохаммеда, находящегося на пике формы, не волновал статус противника, но от того боя зависело столь многое, что переживания, конечно, были, и события вокруг его возвращения на ринг только все осложняли.

Стоило нам с братом выйти на улицу, как мы привлекали внимание – и атмосфера тех времен гарантировала, что отношение к нам будет негативным. Бой с Джерри Куорри должен был пройти в Атланте, и Мохаммед во время подготовки к нему столкнулся с серьезным противодействием в лице ку-клукс-клана, члены которого обещали перейти к активным действиям. Да и другие группы, безнаказанно пропагандирующие расовую ненависть, заявляли во всеуслышание, что бой на их территории не состоится, и выкрикивали не только предостережения, но и откровенные угрозы. Собрания и митинги они проводили на Стоун-маунтин – высокой горе, давшей название городу рядом с Атлантой, и запугали такое количество людей, что мы едва смогли найти ринг для поединка. Друзья даже посоветовали Мохаммеду носить пуленепробиваемый жилет. Брат ответил, что его спасет вера. «Я никогда не перестану бороться за то, во что верю, – сказал он мне. – Меня защитит Аллах».

Если не считать запугивания, вряд ли существовал город, больше подходивший для возвращения брата. Атланта была преимущественно черной, и казалось, что здесь даже Кинг-Конг не сможет победить Мохаммеда. Мы чувствовали поддержку жителей города, а незнакомые люди толпами приходили к тому, кто уже успел стать культовой фигурой для мусульман США. Настрою брата по-прежнему мешали проблемы с ку-клус-кланом, но в этой суматохе мы делали все возможное, чтобы оградить Мохаммеда от потоков негатива и ненависти со стороны белых расистов. Наше окружение с нетерпением ждало предстоящего боя. Мы создали вокруг брата барьер, чтобы он не отвлекался на посторонние вещи, и через несколько недель уже сходили с ума от желания выйти побыстрее на ринг и надрать задницу сопернику. У меня ведь были и свои причины предвкушать тот вечер. Я бился на разогреве.

О характере брата говорит один случай, который я помню до сих пор. За пару дней до поединка проходило взвешивание перед полным залом, и оказалось, что среди зрителей был наш старый сосед из Луисвилла, Ларри Монтгомерри – он вместе со своим братом хотел подойти и предложить помощь. Мохаммед, как всегда, был громогласным и дерзким, и Ларри никак не мог привлечь его внимание. Наконец он просто проорал «Джи-Джи!» –