Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

— Надолго?

— Именно поэтому там остались наши офицеры.

Я снова посмотрел на распоряжение.

— Какое отношение к этому имею я?

— Прямое, — сказал Орлов. — Возглавишь одну из групп.

— Командиром?

— Командиром.

— Сколько человек?

— От десяти до двенадцати. Точный состав определят в Чирчике.

— Кто определит?

— Ты и старший оперативной группы.

— Гуревич?

Полковник снял с подоконника стакан, обнаружил, что чай закончился, и с сожалением посмотрел на дно.

— Точно не я.

— Мне опять нельзя знать?

— Тебе ещё ничего не объявили до конца, а ты уже хочешь знать всё.

— Командиру полезно знать, кому он подчиняется.

— Подчиняться будешь одному из советников Сапарова, — сказал Орлов. — Он ставит задачи в интересах Народного фронта. Но по специальной линии группа остаётся подразделением управления.

— Два начальника.

— Нет. Начальник один. Советник является нашим офицером и получает указания отсюда.

— А если Сапаров отдаст ему свой приказ?

— Советник решит, выполнять его или нет.

— А если Сапаров отдаст приказ мне напрямую?

— Отправишь к советнику.

— Он уголовный авторитет, которого слушают тысячи вооружённых людей. Думаете, ему понравится?

— Не понравится, — сказал Гуревич. — Он вообще не любит, когда ему отказывают. Поэтому отказывать нужно вежливо и желательно не наедине.

Я откинулся на спинку стула.

— Что будет делать группа?

— В первую очередь готовить бойцов Народного фронта, — ответил Орлов. — Сейчас это разрозненные отряды. У одних есть оружие, но нет командиров. У других есть командиры, но половина людей впервые взяла автомат в руки месяц назад. Третьи умеют только ездить колонной по кишлакам и стрелять в воздух.

— Из них хотят сделать спецназ?

— Нет. Из них хотят сделать боеспособный отряд, который будет слушать своих командиров и способный выполнять задачи уровня батальон-полк.

— Звучит сложнее подготовки спецназа.

— Иногда так и есть, — сказал Гуревич. — Учить придётся с самого начала. Обращение с оружием, действия отделения, наблюдение, разведка, засада, связь, первая помощь. Патронов мало, времени ещё меньше. Половина не говорит по-русски. Но не всё так плохо. Среди ополченцев хватает людей, отслуживших в армии, в том числе и офицеров. Это кстати может стать не только плюсом, но и минусом. На стороне обоих сторон конфликта воюют наши бывшие солдаты и офицеры, и профессионалов среди них хватает.

— Переводчики будут?

— Будут. Иногда. Но насколько мне известно вы проходили курсы фарси.

— Я ещё когда-то агукал, а сейчас младенцев не понимаю. — Возразил я — Это было давно, я почти всё забыл.

— Вспомнишь.

Орлов постучал пальцем по распоряжению.

— Кроме подготовки, группа будет сопровождать советников, проводить разведку, искать пропавшее оружие и работать по отдельным объектам.

— Каким объектам?

— После распада Союза на территории Таджикистана осталось много воинских частей. Некоторые уже захвачены сторонами конфликта. Склады вскрыты, оружие разошлось по отрядам. Вместе с автоматами и боеприпасами в чужие руки попали карты, шифровальные документы, аппаратура связи, списки агентуры и материалы по афганскому направлению.

— Такое не должны были оставлять.

— Не должны, — согласился Орлов. — Но оставили. Кто-то сбежал, кто-то перешёл на сторону местных, а кто-то просто запер сейф и решил, что этого достаточно.

— И нам придётся забирать документы?

— Забирать, уничтожать или проверять, что они уже уничтожены. В зависимости от задачи.

— Если часть занята вооружённым отрядом?

— Будешь договариваться.

— А если не получится?

Гуревич поставил пустой стакан на стол.

— Тогда придумаешь другой способ.

— Например?

— Именно за способность придумывать тебя и выбрали.

— Мне приятно, что командование так высоко оценивает моё воображение.

— Не только воображение, — сказал Орлов. — Ты знаешь Среднюю Азию, служил в Афганистане, умеешь работать автономно. Группой командовал. После года на курсах способен не только сам стрелять, но и готовить других.

— В Таджикистане полно офицеров, которые знают местность лучше.

— Они принадлежат к местным кланам, — сказал Гуревич — У каждого родственники, земляки и обязательства. Сегодня он проводит тебя через район, а завтра узнаёт, что в соседнем кишлаке находятся люди его двоюродного брата. И операция заканчивается. А ты для всех чужой. В данном случае это преимущество.

— А русский офицер в чужой гражданской войне недостатком не считается?

— Считается. Но выбирать приходится из того, что есть.

Орлов положил передо мной ещё одну карту. На ней был показан участок таджикско-афганской границы.

— Есть и третье направление. Пограничники.

— На границе остались наши части?

— Остались. Формально многое меняется, подчинение уточняется, идут переговоры. Но заставы стоят на прежних местах. Люди продолжают охранять границу, хотя снабжение ухудшается, а резервов почти нет.

— Что происходит с афганской стороны?

Гуревич ткнул карандашом в несколько точек южнее Пянджа.

— После падения режима Наджибуллы там стало ещё веселее. Полевые командиры делят районы. Оружия много, людей с боевым опытом ещё больше. Некоторые группы уже пытаются переходить реку. Провозят оружие, сопровождают таджикских исламистов, ищут дороги и связи на нашей стороне.

— Большие отряды?

— Пока нет. Десять, двадцать, иногда тридцать человек. Но это пока. Если оппозиция закрепится на юге, граница станет условной.

— Моя группа будет усиливать заставы?

— При необходимости. Разведка, поиск переходов, засады на караванных тропах, сопровождение резервов. Иногда придётся работать на афганской стороне.

Я поднял глаза.

— Это уже международная операция.

— Нет, — спокойно сказал Орлов. — Международной операции не будет.

— А переход через государственную границу?

— Тоже не будет.

— Понятно. Мы просто окажемся не на том берегу и постараемся этого не заметить.

— Быстро учишься. Тем более тебе не впервой.

Я несколько секунд рассматривал карту. Знакомые обозначения, знакомая река и горы. Пять лет назад мне казалось, что после Афганистана я больше никогда туда не вернусь. Потом была Ангола, Лефортово, родной город и Чучково. Теперь круг замыкался.

— Когда выезд?

— Через два дня, — сказал Орлов.

— Поездом?

— Военно-транспортным бортом с Чкаловского. Время сообщат завтра.

— В Чирчике сколько пробуду?

— От недели до месяца. Зависит от подготовки группы и обстановки.

— А срок командировки шесть месяцев?

— Для начала.

— Что означает «для начала»?

— То и означает.

Я посмотрел на Гуревича.

— Вы летите со мной?

— Да.

— Значит, вы старший оперативной группы?

— Нет.

— Советник Сапарова?

— Один из.

—