Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

прокисла». Говоря об этих новых людях, видя в них «соль соли земной», Чернышевский прежде всего и больше всего имел в виду самого себя. Прочитав «Что делать?», Вл. Ульянов решил, что он тоже будет среди «цвета этих лучших людей», того передового слоя, слово которого будет «исполняться всеми». Такое решение – продолжение укоренившейся привычки быть в семье и в гимназии на первом месте, сознавать себя в числе лучших. Самоуверенность и самолюбие у Владимира громадны, и недаром его отец, боясь, что эти черты примут уже нестерпимый характер, избегал его «захваливать». Тут еще раз обнаруживается коренное различие между братьями. Оба приняли формулу Чернышевского о «цвете лучших людей» и их миссии, но для Александра это этическая проблема. Быть в отряде «лучших людей» его побуждало совсем не самолюбие, не желание быть на виду, быть во главе, а совесть, долг пред страною, пред народом. Совершенно с иными предпосылками формула о «цвете лучших людей» принимается Вл. Ульяновым. У него – гора самолюбия и ни малейшего желания вступать в область этических вопросов. «Что делать?» его учит, что «человеком управляет только расчет-выгода» и «то, что называют возвышенными чувствами, идеальными стремлениями, в общем ходе жизни совершенно ничтожно перед стремлением каждого к своей пользе». В. Ульянова гипнотизирует картина «вольного труда и довольства», выгоды и пользы, которую видит Чернышевский в будущем обществе. Его душевное состояние, вероятно, можно уподобить тому, какое было у французов, поплывших в Америку отыскивать «Икарию»[79]. В борьбе за эту Икарию, не в Америке, а в своей стране, В. Ульянов хочет быть не маленьким двигателем, а очень большим. У него претензия на роль командира, начальника. Желание командовать у Вл. Ульянова почти с детских лет. В Кокушкине, играя со своими двоюродными братьями в казацкую вольницу, он всегда хотел быть «Тарасом Бульбой», атаманом. «Он встряхивал и увлекал нас, – вспоминает Веретенников, – атаманство, его первенство проступало, так сказать, непроизвольно». Право на командование сначала покоится на смутном и неясном чувстве. Через несколько лет (в 1891— 92 гг.) оно дойдет до сознания, превратиться в уверенность, подкрепленную семейной обстановкой, наполненной преклонением пред ним как «гением». И эта уверенность вместе с другими свойствами этого человека сыграет огромнейшую роль в судьбах России и всего мира.

Н.Г. Чернышевский в молодости

* * *

Летом 1887 г. Вл. Ульянов подал прошение о зачислении его в студенты юридического факультета Казанского университета. Его двоюродный брат, не зная о происшедшей с ним большой перемене, был удивлен таким выбором. До сих пор Владимира больше всего интересовали языки, история, география, судя по этому, он должен бы избрать историко-филологический факультет. «Теперь такое время, – ответил В. Ульянов, – что нужно изучать науки права и политическую экономию. В другое время я избрал бы другие науки».

Осенью вся семья Ульяновых, за исключением Анны, принужденной оставаться под гласным надзором в Кокушкине, переезжает в Казань, и Вл. Ульянов начинает посещать университет. Он заряжен энергией, ему нужно скорее проявить себя в каком-нибудь общественном политическом деле. После всего пережитого у него – брата казненного Ульянова – больше, чем у других студентов, желания как-нибудь демонстрировать против ставшего ему ненавистным царского правительства. Оказия себя показать скоро представляется: недовольство введением нового сурового университетского устава вызывает в декабре беспорядки, протесты, сходки студентов, и в них Вл. Ульянов участвует с большой страстью. Ничего важного и опасного для правительства в этих беспорядках не было. В протестах и волнениях в высших учебных заведениях с шестидесятых годов вплоть до 1908 г. участвовали тысячи и тысячи юношей. Беспорядки в Казани имели обычный конец: арест и исключение из университета некоторых наиболее виновных студентов. В ночь на 5 декабря Ульянова и других его коллег полиция сажает в каземат Казанской крепости, а 7 декабря утром ему предписывается выехать из Казани в Кокушкино, куда он и добирается в тот же день по занесенной сугробами снега дороге. Биографы сообщают, что в каземате студенты обсуждали, что им делать после исключения из университета, и Вл. Ульянов, отвечая на этот вопрос, гордо сказал: «Передо мною одна дорога – дорога революционной борьбы». Ленину в это время без четырех месяцев восемнадцать лет, все же он только желторотый юнец, по-мальчишески безмерно гордящийся тем, что во время беспорядков ему удалось обругать инспектора университета. Ему это кажется героическим актом, и его сестра писала, что, приехав в Кокушкино, он «глубоко переживал» это событие: «Мне бросилось в глаза, что Володя, обычно почти не писавший писем, строчит что-то большое и вообще находится в возбужденном состоянии». Он писал товарищу по гимназии, поступившему в один из южных университетов. «Описал в нем, конечно, с большим задором студенческие беспорядки в Казани…» В повышенном настроении прохаживался по комнате и с видимым удовольствием передавал мне те резкие эпитеты, которыми он награждал инспектора и других предержащих…»[80]

Императорский университет в Казани. Открытка начала XX в.

Приехав в Кокушкино в октябре 1887 г., Ленин жил там почти год, до поздней осени 1888 г., когда, отказывая в приеме в университет, ему разрешили переехать в Казань. Прибыв после высылки в Кокушкино несведущим зеленым юнцом, хотя и перепаханным «Что делать?», Вл. Ульянов через год превратился в серьезного, в общественном отношении вполне сложившегося человека, обладающего обширными знаниями. Та самая Анна, которая отмечала в 1886 г. отсутствие у Владимира какого-либо интереса к общественным вопросам, летом 1888 г. уже видела огромное различие между ним и приехавшими в Кокушкино двоюродными братьями (как всегда, нет пояснения, о каких из этих братьев идет речь). «Они могли быть товарищами Володи для прогулок, игры в шахматы», но эти «люди без общественной жилки» уже не были для него «интересными собеседниками» и, хотя были старше его, «сильно пасовали пред ним». Указанный год, проведенный в Кокушкине, представляет собою важнейший период в биографии Ленина в смысле его духовной и политической формации. Именно в этот год произошло начальное превращение Влад. Ульянова в Ленина, т. е. появление у него комплекса специфических и характерных для Ленина чувств и революционных идей. Дать отчет об этом периоде, показать происходившую на ее глазах метаморфозу ее брата Владимира, казалось бы, должна была Анна Ильинична. Она этого не сделала и после смерти Ленина коснулась этого периода немногими пустыми словами:

«Никаких соседей у нас не было. Провели мы зиму в полном одиночестве. Редкие приезды двоюродного брата да посещение исправника, обязанного проверять, на месте ли я и не пропагандирую ли крестьян, – вот и все, кого мы видели. Владимир Ильич много читал – во флигеле был шкаф с книгами покойного дяди, очень начитанного человека[81], были старые журналы с ценными статьями, кроме того, мы подписывались (были абонентами. – Н.В.) в казанской библиотеке, выписывали газеты»[82].

Какие журналы с ценными статьями были в книжном шкафу