Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

в «Современнике», Вл. Ульянов читал, по его словам, «с карандашиком в руках», т. е. подчеркивая фразы и выражения, привлекавшие его особое внимание, делая из прочитанного выписки, которые «у меня потом долго хранились». Благодаря такому чтению, в тех страницах Чернышевского, которые ныне, 90 лет после их появления, почти всем кажутся серыми, скучнейшими, совершенно потухшими, он сумел найти скрытый от цензуры революционный огонь. А динамита в сочинениях Чернышевского было действительно много, и этот динамит «человека с топором» он с замечательным искусством под носом цензора совал всюду, где только мог.

Неоспоримым доказательством тому, что основное, оставшееся у Ленина на всю жизнь представление, каким должен быть революционер, Вл. Ульянов почерпнул из наставлений Чернышевского, служат его слова, сказанные Воровскому: «Величайшая заслуга (заметьте – величайшая! – Н.В.) Чернышевского в том, что он не только показал, что всякий правильно думающий и действительно порядочный человек должен быть революционером, но и другое, еще более важное – каким должен быть революционер, каковы должны быть его правила, как к своей цели он должен идти, каким способом и средствами добиваться ее осуществления».

В.В. Воровский

Н.Е. Федосеев

Вселяясь в Вл. Ульянова, Чернышевский ему внушал самомнение на службе у революции, взгляд на себя как на персону, выше других стоящую, имеющую право и обязанность учить, как надлежит людям «думать и жить». Из сочинений Чернышевского Вл. Ульянов себе усвоил, что настоящий революционер, идя к цели, добиваясь победы, должен быть беспощадным, не бояться пролития крови, не жалеть людей, не жалеть жертв. Он же ему поведал, что так называемые «чистоплотные люди», с пугливым нравственным чувством, с моральными тормозами, озирающиеся на принципы морали, боящиеся покрыться «грязью и пылью», участниками настоящей революции быть не могут. «Это занятие благотворное, но не совсем опрятное». Все это усваивал Вл. Ульянов и тем самым превращался уже в Ленина, ибо именно эти последовательно проводимые принципы и составляют основу Ленина, вернее сказать, составляли его основу до 1920—21 гг., когда и характер, и взгляды Ленина начали сильно ломаться. Из слов Ленина Воровскому видно, что Маркса и марксизм он в Кокушкине еще не знал. Марксизм был посевом на почве, уже вспаханной и перепаханной Чернышевским.

Проф. Б. Волин пишет, что из Кокушкина Ленин переехал в Казань и принял участие в 1888 г. в «федосеевских марксистских кружках», где «оформился как последовательный революционный марксист». Совершенно верно, что этому «страшному» революционеру, за «каждым шагом» которого якобы следил из Петербурга департамент полиции, позволили осенью 1888 г. вернуться в Казань. Но что касается его участия в «федосеевских кружках», то это уже измышление, канонизированное казенной биографией Ленина[89]. Оно повторяется во всех его жизнеописаниях, являясь доказательством бездарности советских исследователей. Ведь до сих пор – тридцать лет после смерти Ленина! – они все еще не дали настоящей его биографии и, в частности, не допытались узнать и точно представить, при каких условиях, в какой обстановке произошла не в 1888 г., а в 1889 г. первая встреча Ленина с марксизмом. Талантливый юноша Н.Е. Федосеев, уволенный за вредные политические мысли из гимназии, на год моложе Ленина, но раньше его усвоивший марксизм и явившийся его активнейшим пропагандистом, действительно сыграл роль в приобщении Ленина к марксизму. Но, во-первых, «федосеевских марксистских кружков» в Казани не было. Был – это установил Л.Б. Каменев – всего-навсего один такой кружок. Все остальные кружки, хотя в них и забегал с пропагандой Федосеев, не были «марксистскими». Во-вторых, если бы Ленин посещал федосеевский марксистский кружок, он не мог бы не встретить в нем Федосеева, а он его не встречал. «Я слышал, – писал Ленин, – о Федосееве в бытность мою в Казани, но лично не встречался с ним» (см. сочинения Ленина, том XXVII, с. 376). Несколько лет позднее, уже будучи в Петербурге, он вступил с ним в переписку, очень хотел с ним увидеться, когда тот сидел в тюрьме во Владимире, и впервые увидел его только в 1897 г. в Красноярской тюрьме. После этого он никогда больше его не видел – Федосеев покончил с собою в ссылке в Сибири в 1898 г. в Верхоянске. Этого «необыкновенно талантливого и необыкновенно преданного своему делу революционера» Ленин высоко ценил. Федосеев первый в 1889 г. толкнул его на приобщение к марксизму, но как произошло это столь важное по своим (даже мировым!) последствиям событие, о том бездарные казенные биографы-попугаи ровно ничего не знают. О сей загадочной истории мы расскажем в дальнейшем.

Ленин в Кокушкине

В биографии В.И. Ленина, составленной в 1944 г. Московским институтом Маркса – Энгельса – Ленина и одобренной правительством, сообщается, что в декабре 1887 г. он был «выслан в деревню Кокушкино Казанской губернии под негласный надзор полиции». Читатель, которому ничего не говорит слово Кокушкино, должен страдать за 17‐летнего юношу, бросаемого злющей царской полицией в неизвестную трущобу татарского края. Юный Ульянов был «deporté au village Kokouchkino»[90], сообщает о том же факте R. Kovnator в брошюре La mère de Lènine[91], изданной в Москве в 1945 г. и предназначенной для распространения за границей[92]. На французском языке сообщение приобретает, пожалуй, еще более зловещий оттенок. Deporté – звучит грозно, страшно, вызывая в представлении производившиеся немцами «депортации». В действительности же, что превосходно знает и Ковнатор, и ему подобные, высылка Ленина в Кокушкино ничего страшного собою не представляла. В самом деле: что такое Кокушкино? По достаточно очевидным мотивам биографы Ленина, точно речь идет о дурной болезни, которую нужно скрывать, отыскивают темные формулы, чтобы не ответить ясно и прямо на вопрос. Выяснить же его весьма полезно. Это даст хорошее представление об обстановке, в какой протекали детство и юность Ленина.

Двоюродный брат Ленина Н. Веретенников в маленькой памятке, посвященной «Володе Ульянову», говорит: «Наш дед – Александр Дмитриевич Бланк – был врачом. Он жил в деревне Кокушкино и лечил крестьян». Подобной фразой советскому читателю внушается, что дед Ленина был только простым деревенским врачом и, очевидно, должен был вести более чем скромную, почти бедную жизнь, так как какие могли быть заработки у врача, да еще в эпоху крепостного права, от лечения крестьян? Другие внуки и внучки Бланка к сказанному Веретенниковым ничего не добавляют, приходится искать дополнительных сведений о Бланке и Кокушкине не у них. Обратимся, например, к Крупской, жене Ленина, она что-то слышала об интересующем нас вопросе. В статье в «Большевике» (1938 г., № 12) она пишет: «Бланк был крупным врачом-хирургом и, проработав 20 лет на медицинском поприще, купил домик [93]в деревне, в 40 верстах от Казани, в Кокушкине, лечил крестьян».

Итак, что такое Кокушкино? Деревня, в которой Бланк купил «домик». Больше ничего. Видя, что Крупская, как и Веретенников, о чем-то умалчивают, что-то искажают – продолжим поиски. Вот статья в советской прессе, слывущая «исследованием», – «В.И. Ленин в Поволжье». Помещена она в «Историческом журнале» (1945 г., № 4), и автор ее – историк профессор Б. Волин, один из редакторов