Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

из Казани приезжали туда на все лето. Обе семьи следовали примеру дворянских семей, на весну и лето из города переселявшихся в свои поместья. Выезды из Симбирска в деревню были для детей Ульяновых, в том числе и Владимира Ленина, предметом громадной радости и нетерпеливого ожидания.

Пароходная пристань «Кавказ и Меркурий» в Симбирске. Открытка начала XX в.

Герцен в «Былом и думах» вспоминает, каким большим событием в годы его детства и отрочества было путешествие на лошадях из Москвы на лето в имения отца Васильевское и Покровское. Таким же событием было путешествие из Симбирска в Кокушкино для мальчика Ленина. Нужно было почти день плыть на пароходе общества «Кавказ и Меркурий» по Волге до Казани, а оттуда, после остановки в квартире тети Веретенниковой, на лошадях, прибывших из Кокушкина, ехать дальше. Володе на все было интересно смотреть: на причал и отчал[96] парохода, на встречные плоты, мели, волны, бегущие за пароходом, на чаек, бородатых крестьян на пристанях, на татар в тюбетейках, мордвин и чувашей в расшитых рубашках. Маленький Володя Ульянов был восторженным, экспансивным, самым шумливым, самым крикливым пассажиром на палубе.

– На пароходе нельзя так кричать! – останавливала его мать.

– Пароход сам кричит, – отвечал Володя.

Ездя в Кокушкино и возвращаясь оттуда в Симбирск, юный Ленин много раз совершал это путешествие по волжской речной дороге. На ней все ему было знакомо. Вот – тридцать верст от Симбирска – живописное село Ундоры. Горы здесь отходят от берега. Волга тихо течет в плоских берегах. У Майны горы опять приближаются к реке. На хребте их высоко взбирается, еле видный с парохода, городок Тетюши. Еще дальше, 130 верст от Симбирска, на другом, низком берегу реки – пристань Спасский Затон. За ним, позади в десяти верстах, развалины «Великого Булгара»[97], в X–XIV веке всему Востоку, вплоть до Ирана и Византии, известной столицы булгарского царства, разрушенного Тамерланом. Еще дальше на высоком берегу – гора Сокол, на ней тоже следы древних булгарских укреплений. Около 100 верст от Казани – водная ширь: в Волгу вливается, как сталь блестящая, могучая, полноводная Кама. Ближе к Казани село Антоновка с ее садами яблонь. А кому на Руси не известно душистое зимнее антоновское яблоко? А там Казань, бывшая столица татарского царства. Уже видны стены ее Кремля с собором XVI века, с минаретом, старинной семиэтажной башней царевны Сумбеки.

Волгу и путешествия по ней Ленин никогда не забудет. В 1902 г. в Лондоне, получив от сестры Марии Ильиничны описание, как она каталась в лодке по Волге, он пишет матери:

«…Рассказ меня раздразнил… Хорошо бы летом на Волгу! Как мы великолепно по ней прокатились с тобой и Анютой весной 1900 г.!» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 55. С. 223).

В 1910 г., направляясь к М. Горькому на Капри, он пишет М.А. Ульяновой: «Дорогая мамочка! Шлю большой привет из Неаполя. Доехал сюда пароходом из Марселя: дешево и приятно. Ехал, как по Волге». На Капри, после посещения Лазурного грота, Ленин говорил Максиму Горькому: «Грот, конечно, красив, только очень уж это театрально, точно декорация. Едучи к вам, все Волгу вспоминал. Тамошняя красота другая, простая, мне милее».

В 1911 г. в письме к М.Т. Елизарову, мужу его старшей сестры, он признается: «Соскучился я по Волге». А в 1912 г. в марте запрашивает мать: «Как-то у вас весна на Волге?»

Каким было Кокушкино во времена Ульянова?

На высоком берегу речки Ушни, близко от нее, стоял дом с мезонином, верхним и нижним балконами, с излюбленными в прежних русских поместьях колонками и с прилепившимися к балконам пристройками. Обитатели Кокушкина называли этот дом «большим», «старым». Там, в угловой комнате внизу, обычно поселялась на лето мать Ленина Мария Александровна и ее сестра Анна Александровна. В другой комнате, прежде бывшей кабинетом Бланка, устраивался отец Ленина, а в соседней комнате – Володя Ульянов с двоюродным братом Колей Веретенниковым. В мезонине размещались другие дети Ульяновых. Комната, где поселялся Володя Ульянов, особенно прельщала его тем, что в нее можно было входить через окно. Такой путь был узаконен. Мать Ленина и его тетя очень любили цветы, и потому всюду около дома были клумбы с резедой, левкоем, душистым горошком, никоцианой, настурциями, флоксами и георгинами, мальвами в средине клумб. Недалеко от «большого» дома через дорогу находился тот дом, который, как мы сказали, назывался «флигелем», тоже с мезонином и с большим балконом. Он был достаточно обширен, чтобы вмещать съезжавшийся на лето многочисленный люд из двоюродных братьев и сестер. Как и старый дом, его окружали клумбы цветов. За ним тянулся большой сад с прудом. Ручей, питавший пруд, позволял на нем устроить мельницу, недалеко от которой начиналась деревушка Кокушкино, как и барский дом, смотревшая с высокого берега реки. Весь этот уголок у реки и ручьев (один из них с болотными растениями, напоминавшими розы, дети прозвали «Притоком зеленых роз») – среди холмов и оврагов, густых лиственных и сосновых лесов, среди лугов и полей, кажется, был, может быть, и остался, действительно живописным.

В середине флигеля находилась большая комната с биллиардом. «Летним днем в этой комнате, – пишет Веретенников, – была сосредоточена жизнь всего дома. Вскочив с постели, мы с Володей бежали сюда. Нас привлекал не только биллиард, на котором всегда кто-нибудь играл, здесь обсуждались будущие прогулки, отсюда собирались идти купаться или кататься на лодке, составлялись партии в крокет, изготовлялись фейерверки, у старших братьев шли приготовления к охоте».

Здесь еще ребенком Ленин научился играть на биллиарде и потом (мы могли в том лично убедиться) играл ловко, уверенно, со всеми приемами опытного игрока. В Кокушкине на реке Ушне он научился плавать, сделавшись превосходным пловцом.

«Володя, я и другие двоюродные братья с самого раннего детства любили полоскаться в воде, но сначала должны были барахтаться на мелком месте у берега и мостков или в ящике купальни. Старшие называли нас лягушатами, мутящими воду. Это обидное и пренебрежительное название нас очень задевало. Помню, как и Володя, и я, и еще один из сверстников в одно лето научились плавать. В семь-восемь лет каждый из ребятишек мог переплывать неширокую реку, а если мог и вернуться без отдыха на другом берегу, то считался умеющим плавать. Курс плавания на этом не кончался, мы совершенствовались беспредельно: надо было научиться лежать на спине неподвижно, прыгать с разбега вниз головой, нырнув, доставать со дна комочек глины, спрыгивать в реку с крыши купальни, переплывать реку, держа в одной руке носки или сапоги и не замочив их… Сроднившись с водой, мы выдумывали всякие затеи. Например, спустили на воду старую большую лодку человек на пятнадцать. Она уже прогнила, протекала, приходилось непрерывно вычерпывать воду ковшом. Мы приделали к ней вместо весел колеса. Сами смастерили вал с лопатками по концам