Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен

падение цен акций) состоит в том, чтобы рассчитать их так называемую автокорреляцию [100], что на самом деле не так сложно, как кажется. Возможно, правильнее было бы назвать это «предсказуемостью». Идея заключается в том, чтобы попытаться найти взаимосвязь между значениями (изменениями цен на акции) в разные моменты, разделенные промежутком времени, продолжительность которого может быть любой – день, неделя, месяц и т. д. Последовательно рассматривая все имеющиеся данные, можно определить, дает ли одно из значений какой-либо намек на то, каким будет следующее. Сопровождается ли положительное значение, как правило, таким же положительным значением? Или, напротив, за положительным значением обычно следует отрицательное? Проделав так достаточное количество раз, вы сможете начать прогнозировать: например, если акции подскочили в цене на 1 % в понедельник, то можно с высокой степенью уверенности предсказать их новое повышение в пятницу. Или вы можете обнаружить, что сегодняшний рост цены на 1 % ничего не говорит о том, что произойдет позже, поскольку, согласно историческим данным, цена после такого роста повышалась так же часто, как и снижалась. Изменяя длину временно́го интервала, можно проверить возможность предсказывать ценовые движения для всех временны́х периодов.

Как мы видели в главе 2, какими реально будут цены на акции, облигации, фьючерсы и другие финансовые инструменты, предсказать, исходя из предыдущих цен, чрезвычайно трудно. То же самое утверждает и гипотеза эффективного рынка. Это означает, что показатель автокорреляции движения цен должен быть равен нулю, независимо от того, какой интервал времени вы рассматриваете; то, что происходит сейчас, ничего не говорит вам о том, что произойдет в будущем. И это действительно так, по крайней мере в том случае, когда рассматриваемый временно́й интервал составляет как минимум несколько минут[101].Однако предсказуемость (автокорреляция) цен акций, опционов, фьючерсов или любого другого финансового инструмента будет максимально высокой при временно́м интервале, равном нулю (t=0); не вызывает сомнений тот факт, что текущая цена может очень много рассказать о себе самой. Но затем, по мере увеличения интервала всего лишь до нескольких минут, автокорреляция быстро снижается до нулевого значения.

Это красивая иллюстрация рыночной непредсказуемости. И, может показаться, что здесь следует поставить точку. Но не торопитесь. В 1993 году у экономистов Цзюаньхина Дина, Клайва Грейнджера и Роберта Энгла возникла интересная идея: проанализировать абсолютные изменения цен, независимо от того, в какую сторону, вниз или вверх, происходит каждое движение. Можно ли прогнозировать изменения цен? Оказалось, что да. Когда Дин и его коллеги рассчитали прогнозируемость событий, они обнаружили, что она сохраняется в течение длительного времени и снижается очень постепенно. Например, для цен, взятых с дневным интервалом, прогнозируемость оставалась значительно выше нуля целых 2500 дней. Учитывая, что ежегодно бывает примерно 250 торговых дней, можно сказать, что магнитуда изменений рыночных цен сохраняет положительную предсказуемость в течение десяти лет[102].

Проще говоря, это означает, что абсолютная величина изменений рыночных цен предсказуема.

Это открытие оказалось очень важным. И не только потому, что оно буквально означает, что вы можете прогнозировать, какими могут быть ценовые изменения в будущем, но и потому, что из него следует более глубокий и важный вывод: при всей беспорядочной случайности рынка существует связь между тем, что происходит на нем сегодня, и тем, что было довольно давно, десять и более лет назад. Любые события на рынке оставляют свой неизгладимый след, меняя его и запечатлеваясь в его памяти на долгие годы. И точно так же землетрясения формируют новый ландшафт. Есть и другое проявление долгой памяти рынка, которое выявляет еще более тесную связь с землетрясениями. После любого значительного рыночного события, такого как, например, крах 1987 года, вероятность появления последующих «афтершоков» постепенно снижается, подчиняясь тому же закону, который японский сейсмолог Фусакити Омори вывел для землетрясений, то есть прямо пропорционально времени, прошедшего с момента основного события[103]. Подобная зависимость справедлива и для «афтершоков», которые следуют после значительных политических событий, таких как объявления Комитета по операциям на открытом рынке США (FOMC) об изменении процентных ставок. Вероятность сильных изменений рыночных цен снижается прямо пропорционально интервалу времени, прошедшему с момента такого объявления[104].

Я не утверждаю, что рынок работает в точности так же, как землетрясения. Но дело в том, что столь поразительно похожая динамика, проявляющаяся в двух совершенно разных областях, позволяет предположить, что это явление невозможно объяснить никакими специфическими особенностями, относящимися к любой из этих областей: ни детальными свойствами горных пород, ни разломами и трениями, ни тайнами психологии и поведения инвесторов. Вы можете винить в склонности рынков к внезапным потрясениям и диким разворотам человеческую жадность и подверженность ошибкам. Но с теми же самыми сюрпризами мы сталкиваемся, изучая явления, возникающие и в земной коре, и при протекании других естественных процессов в системах, которые далеки от соблюдения вечного баланса и для которых история ранних событий имеет важное значение.

Лавина из рисовых зерен

В классическом представлении функционирование здорового человеческого организма направлено на достижение идеального баланса или гомеостаза в мире меняющихся потребностей. При физической нагрузке частота сердечных сокращений возрастает, чтобы перекачивать больше крови и доставлять больше кислорода к мышцам. Уровень гормонов регулируется в соответствии с суточным циклом. Предполагается, что, если внешние изменения или раздражители отсутствуют, тело должно находиться в режиме спокойного отдыха, пульс – оставаться стабильным и ровным. Ссылка на соблюдение баланса в человеческом организме часто вдохновляла экономистов на проведение аналогий с функционированием экономики и рынков.

Но вот что удивительно: данная модель не в состоянии достоверно описать происходящее не только на рынках, но и в человеческом теле.

Если у совершенно здорового человека в состоянии покоя измерять промежуток времени между ударами его сердца, то полученные значения не будут одинаковыми. В ходе продолжавшихся более 20 лет исследований Ари Гольдбергер из Гарвардской медицинской школы установил, что для здорового сердца характерны довольно заметные естественные колебания величины интервала между сердечными сокращениями[105]. Более того, анализ этих колебаний также позволяет выявить наличие долгосрочной памяти, сохраняющей в течение многих часов тонкую связь между прошлыми и будущими колебаниями. Эти колебания не являются случайными, они отражают внутреннюю организацию сердца, находящегося в состоянии покоя: отдых – это не просто отдых, а нечто гораздо более сложное. Гольдбергер и его коллеги выяснили, что на самом деле сердечный ритм становится более размеренным и предсказуемым у людей старшего возраста и у пациентов, страдающих сердечными заболеваниями. Молодое здоровое сердце в режиме отдыха бьется отнюдь не в спокойном и размеренном ритме; неравномерность сердечных сокращений и наличие у сердца долгой