Шеф с системой. Крепость - Тимофей Афаэль

— Читай, — приказал он, откладывая карту.

Демьян развернул пергамент.

— «Объект подтверждён. Стратегический актив высшей категории. Способности соответствуют описанию в деле Боровичей, возможно превосходят. Личность установлена — называет себя Александром Вевериным, связь с пропавшим Алексеем очевидна, но требует уточнения».

Князь кивнул. Пока всё шло по плану.

— Дальше.

— «Посадник смещён. Белозёров у власти. Официальная часть задания выполнена. Перехожу к неофициальной».

Демьян сделал паузу.

— А вот дальше, государь, начинается интересное.

Всеволод приподнял бровь.

— Оболенский пишет, что объект построил в Слободке финансовую структуру, которой нет равных. Торговая империя, работающая мимо Гильдии, потому что посадник вывел этот район из под тягла города, сделав Белой землей. Ярмарка, склады, производства. По его расчётам, через год эта структура будет приносить в казну от ста до двухсот тысяч серебром.

Князь молчал, ожидая продолжения.

— Дмитрий Васильевич предлагает изменить план. Вместо силового изъятия — негласный контроль на месте. Он уже приставил к объекту двух гвардейцев под видом охраны. Объект согласился на условия и продолжает работу. Оболенский считает, что живой алхимик, строящий для нас золотую жилу на Севере, и помогающий престолу другими способами, ценнее, чем тот же алхимик в подвале Княжеграда.

Демьян свернул пергамент и положил на стол.

— Он просит подтверждения этой стратегии.

Всеволод откинулся в кресле и сцепил пальцы на груди. Лицо его не выражало ничего — ни гнева, ни одобрения. Он думал.

Демьян ждал. За тридцать лет службы он научился читать молчание своего государя лучше, чем иные читают книги. Сейчас Князь взвешивал варианты, просчитывал последствия. Это могло занять минуту, могло — полчаса.

— Сколько, говоришь, принесёт эта Ярмарка? — спросил Всеволод наконец.

— По оценке Оболенского — до двухсот тысяч в год. Если объект продолжит развивать дело в том же темпе.

— А сколько лежит у меня в казне прямо сейчас?

Демьян не колебался ни секунды.

— Мало, государь. Эти двести тысяч нам бы очень пригодились.

— Деньги, — повторил Всеволод. — Всегда всё упирается в деньги.

— Дмитрий Васильевич мыслит категориями долгосрочной выгоды, государь. Он видит систему.

— Он видит деньги, — Князь поднялся и прошёлся к окну. За стеклом падал снег, укрывая купола Княжеграда белым покрывалом. — А я вижу другое.

Он обернулся к Демьяну.

— Скажи мне, глава моего Приказа. Если этот алхимик действительно умеет то, что описано в деле Боровичей — сколько он стоит?

— Сложно оценить, государь. Такие люди рождаются раз в столетие.

— Вот именно. Раз в столетие. И этот человек сейчас сидит в Вольном городе, окружённый портовыми бандитами, столичными дворянами и местными купцами. Каждый из которых хочет его себе.

Всеволод вернулся к столу и упёрся в него кулаками.

— Оболенский думает, что поставил объект под контроль, но что эти двое гвадрейцев сделают, если завтра Соколовы решат вернуть своего беглеца? Или Щука продаст его литвинам за хорошую цену? Или сам повар решит, что ему выгоднее служить кому-то другому?

Демьян молчал. Он понимал логику Князя.

— Двести тысяч в год, — продолжал Всеволод. — Хорошие деньги, но я могу собрать столько же, повысив пошлины на соль. Или продав десяток деревень. Или просто забрав у кого-нибудь из бояр. Деньги — не проблема.

Он выпрямился.

— Алхимик, который умеет варить зелья немыслимой силы — вот что невозможно купить. Вот что нельзя заменить. Такой человек должен сидеть здесь, в моих подвалах, под моим личным присмотром. Не в провинции, где его может украсть любой дурак с десятком наёмников.

— Силовое изъятие сопряжено с рисками, государь, — осторожно заметил Демьян. — Оболенский пишет, что у объекта есть люди. Ветераны, портовые и народ.

— Оболенский боится крови?

— Оболенский боится шума. Громкий захват в Вольном городе — это нарушение Договора ряда. Формально.

Всеволод усмехнулся.

— Посадник уже смещён. Город в руках Белозёрова, а Белозёров — в моих руках. Если Ревизор явится к повару с гвардией и предложит ему поехать в столицу добровольно — кто посмеет вмешаться? Это же бунт. Тем более на белой земле.

— А если объект откажется?

— Тогда Оболенский объяснит ему последствия отказа. Дмитрий Васильевич умеет объяснять.

Князь сел обратно в кресло и придвинул к себе чистый лист пергамента.

— Пиши ответ.

Демьян достал перо и чернильницу.

Всеволод диктовал медленно, взвешивая каждое слово.

— Ревизору Оболенскому. Приказ Великого Князя. Предложение о контроле на месте отклонено. Стратегический актив такого уровня не может находиться вне прямого доступа престола. Объект изъять лично. Доставить в Княжеград в закрытом возке под усиленной охраной. Срок исполнения — седьмица.

Он помолчал, потом добавил:

— Приписка. Дмитрий Васильевич, я ценю твою заботу о казне, но казна у меня есть. Алхимика — нет. Действуй.

Демьян дописал последние слова и поднял глаза.

— Всё, государь?

— Почти. Добавь: если объект будет сопротивляться — применить силу, но доставить живым и целым. Повреждённый алхимик мне не нужен.

— Понял.

Демьян посыпал пергамент песком, свернул и запечатал княжеской печатью.

— Кречет уйдёт в течение часа, государь. К вечеру Оболенский получит приказ.

Всеволод кивнул и вернулся к своей карте западных рубежей. Разговор был окончен.

У двери Демьян остановился.

— Государь. Если позволите вопрос.

— Говори.

— Этот алхимик. Вы действительно верите, что он способен на то, что описано в деле?

Всеволод не обернулся.

— Я верю, что Оболенский не стал бы посылать срочную шифровку из-за обычного повара. Если он пишет «стратегический актив высшей категории» — значит, так и есть.

— И поэтому вы хотите его здесь, а не там.

— Именно поэтому. Ступай.

Дверь закрылась бесшумно.

Всеволод остался один, глядя на карту, но не видя её. Мысли его были на севере, в заснеженном городе, где молодой повар строил свою маленькую империю.

Строй, мальчик, думал Князь. Строй. Скоро ты будешь строить для меня.

* * *

Кречет вернулся затемно.

Птица тяжело рухнула на деревянный помост голубятни, распластав крылья. Оболенский лично снял костяную капсулу с лапы хищника и отослал смотрителя прочь. Этот ответ он хотел прочитать в одиночестве.

Сломал сургуч, развернул пергамент, поднёс к свече.

Первые строки он прочитал спокойно. Потом перечитал ещё раз, медленнее. К третьему прочтению его пальцы побелели на краях пергамента.

«Предложение о контроле на месте отклонено. Стратегический актив такого уровня не может находиться вне прямого