Шеф с системой. Крепость - Тимофей Афаэль

о чем просим. Ты сейчас под прямым надзором Тайного Приказа. Твой выход в город, да еще и в наш особняк, Оболенский может расценить как провокацию или попытку сговора. А Белозеров, получивший печать посадника, только и ищет повода вцепиться тебе в глотку за пределами Белой земли.

Глеб Дмитриевич скрестил руки на груди.

— Я, как воевода, говорю тебе: покидать эту Слободку для тебя сейчас — смертельный риск, но как брат умирающей женщины, я прошу тебя поехать с нами. Осмотри Евдокию. Если в твоих силах сделать хоть что-то, мы в долгу не останемся. Назови любую цену. Земли, золото, защита — всё, что скажешь.

Катя затаила дыхание. Вся её жизнь в столице приучила девушку к тому, что за любую услугу нужно торговаться. Сейчас он должен начать ломаться, набивать цену, упиваться их зависимостью или резонно отказаться, сославшись на угрозу от Ревизора.

Александр молчал ровно две секунды.

Затем он отвернулся от гостей и бросил девушке у печи:

— Варя, собери мой походный сундук. Тот, что с тёмными склянками, экстрактами и чистым полотном.

Он снова посмотрел на Катю. В его глазах не было ни капли торжества или превосходства. Про жадность и говорить нечего. Заставлять высокомерную дворянку умолять он явно не собирался.

— Никаких цен называть не нужно, Екатерина Андреевна. Глеб Дмитриевич, — он кивнул воеводе. — Подождите пять минут, я только переоденусь в дорожное.

Катя моргнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног от этой ошеломляющей простоты.

— Вот так просто? — вырвалось у нее помимо воли. — А Оболенский? А стража?

— Пусть Оболенский занимается высокой политикой, — жёстко отрезал Веверин, уже направляясь к деревянной лестнице на второй этаж. — А я занимаюсь живыми людьми. Глеб Дмитриевич, велите вашему кучеру разворачивать карету, чтобы не терять время.

Катя осталась стоять посреди горницы, не в силах отвести взгляд от его широкой спины.

Её мир, в котором каждый шаг измерялся выгодой, окончательно дал трещину. Этот человек играючи ломал все правила, по которым она жила с рождения. Он был груб, действовал прямолинейно и был смертельно опасен для своих врагов.

Но прямо сейчас этот странный, непонятный повар из Слободки был их единственной надеждой.

Глава 13

Кречет бил сильными крыльями в тесной клетке, царапая прутья загнутыми когтями.

Дмитрий Васильевич Оболенский стоял у открытого окна голубятни, оборудованной под самой крышей местной резидентуры Тайного Приказа, и смотрел на просыпающийся Вольный город. Морозный воздух вымораживал дыхание, оседая инеем на воротнике плаща. Внизу, под защитой серых стен, начиналась привычная утренняя суета: скрипели полозья купеческих саней, переругивались грузчики, из сотен печных труб поднимались столбы серого дыма. Обычный провинциальный муравейник, который даже не подозревал, какие жернова прямо сейчас перемалывали его судьбу.

За спиной Ревизора возился смотритель — сухонький старик с птичьим, вытянутым лицом, один из тех незаметных, безымянных винтиков, на которых держалась вся связь огромной Империи. Обычные почтовые голуби в такой мороз падали замертво на первой же версте, сбиваясь с пути из-за метелей. Поэтому Тайный Приказ использовал северных кречетов. Птица стоила как десяток боевых коней, требовала особого мясного рациона и сложнейшей дрессуры, зато покрывала расстояние до столицы за пять или шесть часов, не боясь ни ледяного ветра, ни ястребов.

— Готово, Ваше Сиятельство, — старик протянул тонкую, отполированную до блеска костяную капсулу.

Оболенский взял её двумя пальцами. Внутри лежал туго свернутый лист пергамента, исписанный мелким, убористым почерком. Каждое слово в докладе было взвешено и выверено.

«Объект обнаружен и подтверждён. Это стратегический экономический актив высшей категории. Способен приносить беспрецедентный доход в личную казну напрямую. Силовое изъятие спровоцирует бунт и разрушит финансовую базу на этапе формирования. Объект взял под надзор на месте силами личной гвардии. Ожидаю подтверждения».

Ревизор защелкнул тугую крышку капсулы и передал её смотрителю. Старик привычным движением закрепил кость на лапе хищника, вынес бьющуюся птицу на открытый помост и сильным броском отправил в воздух.

Кречет взмахнул крыльями, набирая высоту, заложил широкий круг над заснеженными крышами и стремительно лег на южный курс, превращаясь в едва различимую точку на фоне бледного утреннего неба.

Оболенский проводил птицу взглядом, чувствуя редкое удовлетворение от проделанной работы. Вчерашний разговор с Александром Вевериным сложился именно так, как требовали интересы Государства. Мальчишка-алхимик оказался прагматиком. Он показал зубы, обозначил границы, но принял выставленные условия. Ошейник в виде двух столичных гвардейцев гарантировал Тайному Приказу полный контроль над передвижениями и контактами объекта.

Взамен повар получил возможность достроить свою Ярмарку. Ведь эта Ярмарка обещала стать настоящим золотым дном.

Старый посадник провернул гениальный юридический трюк, переведя Слободку в статус Белой земли. Он вывел район из-под жадных рук Торговой гильдии и Белозёрова, сделав его государевой вотчиной. Оболенский оценил красоту этого шага только после ужина и личного знакомства с Александром. Старик не зря пытался спасти своего любимца, но по факту — преподнес Империи готовую налоговую жилу, свободную от местных коррупционных схем.

Забрать Веверина силой сейчас означало пустить эту жилу под нож. К тому же, портовые бандиты Щуки и слободские ветераны Угрюмого лягут костьми за своего кормильца. Начнется резня, район сгорит, купцы заберут свои инвестиции. И вместо полноводной реки серебра столица получит дымящееся пепелище на Севере и вооруженный мятеж, на подавление которого придется тратить ресурсы.

Оболенский так не работал, потому что был архитектором имперского порядка, а не мясником.

Он спустился по скрипучей деревянной лестнице во внутренний двор резидентуры. До вечера, когда кречет принесет ответ из столицы, оставалась уйма времени. Следовало позавтракать и нанести визит новому хозяину города Белозёрову, чтобы указать купцу его новое место в пищевой цепи.

День обещал быть спокойным. Ревизор был абсолютно уверен, что столица оценит изящество его хода и утвердит предложенный план.

* * *

Кречет прилетел к полудню.

Демьян Глебович лично принял костяную капсулу из рук смотрителя княжеской голубятни и сам расшифровал донесение. Дважды перечитал, потом свернул пергамент и направился в восточное крыло дворца.

Великий Князь Всеволод Ярославич сидел за рабочим столом, заваленным бумагами. Перед ним лежала карта западных рубежей, испещрённая пометками. Литвины опять шевелились на границе, и Князь уже третий день просчитывал расклады на случай весеннего похода.

— Государь, — Демьян остановился в трёх шагах от стола. — Донесение от Оболенского. Срочное.

Всеволод поднял голову. В свои сорок пять он выглядел именно так, как должен выглядеть правитель огромного государства — крепкий, жилистый, с волевым лицом и цепким взглядом тёмных глаз. Чёрная борода аккуратно