Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

Басс сказал Маршаллу собирать вещи и лететь на встречу к Дре в Лос-Анджелес четыре месяца спустя. «Когда мы отправились в Interscope, мы работали с ним как с Мэрилином Мэнсоном от мира рэпа», – признался Марк Басс «Sydney Sun-Herald», также объяснив, как братья Басс «пришли к идее шок-рэпа» и поддержали Шейди как одну из сторон Маршалла из-за его коммерческой привлекательности.

Без сомнения, такие вопросы широко обсуждались в здании Interscope, пока в Детройте объект их обсуждений задумывался о нищете и самоубийстве. Потенциал уровня Пресли этого белого рэпера с такими сумасшедшими навыками просто пропадал, и когда Interscope все же представили Эминема миру, ничего в их рекламной кампании не было случайностью. Когда Маршалла пригласили в Лос-Анджелес, первый глоток его сбывающихся мечт был сладким.

«Когда я встретил Дре в офисе Interscope, я был потрясен, – рассказал он “NME”. – Я был его огромным фанатом. Он думал, он мне не понравился! Я был такой: “Чувак, ты живая легенда, как я еще должен был себя вести?”»

Внезапность этого всего вспоминал Бизарр. «Он пропал из Детройта на три недели. Нигде не могли его найти. А потом он просто взял и внезапно позвонил мне: “Йо, чувак, я только что подписал контракт с ДОКТОРОМ ДРЕ! У него тут новенькая квартира, ты должен ее увидеть…!”»

Маршалл подписал контракт с Aftermath Дре, дочерней компанией Interscope, вскоре после своего прибытия. В рэп-кругах вскоре всплыл вопрос о том, кто именно кому помогал. «Я бы не сказал, что я вернул Дре, – возражал Маршалл на вебсайте “Launch”, когда их совместная работа обернулась успехом. – Не думаю, что он в принципе когда-то уходил. “Phone Tap” на последнем его спродюсированном The Firm показался мне клевым. Дре, по сути, спас мою жизнь; она зашла в тупик. Я доходил до точки кипения, принимал много наркотиков и делал черт знает что, потому что мне было так плохо. Поэтому, когда я говорю, что Дре спас мою жизнь, я имею в виду, что он буквально спас мою жизнь, и я чувствую, что многим ему обязан. Дре взял меня под крыло и научил многим вещам не только в рамках рэпа, но и в рамках бизнеса. Я готов сделать все что угодно, чтобы отплатить ему».

«Думаю, я помог Дре выразить что-то, то он всегда прятал в себе, – добавил он в “Source”. – Я просто помог снова выпустить это, и он сделал то же самое для меня. Я научился делать такие вещи со своим голосом, о которых и подумать не мог, что это возможно. До этого я просто читал рэп, хорошо рифмовал слова. Теперь я могу срифмовать слово с определенным настроем, чего не умел раньше».

Для icast.com он объяснил их творческие отношения таким образом: «Все просто – я автор текстов. Он делает биты и занимается продюсированием. У него есть видение. Он может воплотить идею в жизнь. Черт, да я хочу читать рэп поверх почти каждого бита от Дре. Они заставляют меня сразу задумываться о всяких вещах. Мы просто собираемся и из одной сессии в студии мы можем выбить одну или две песни прямо на ходу. Это как когда они со Снуп Доггом впервые стали работать вместе. Здесь есть химия».

Самой значимой вещью, которую подарил бывший участник Niggas With Attitude Маршаллу, была та, за которую он боролся со своего самого первого публичного выступления, но которой никогда не мог достичь в одиночку, – уважение чернокожих любителей рэпа. «Это очень нелепая херня, – задумался Дре в интервью с “Rolling Stone”. – Это как смотреть, как черный парень исполняет кантри и вестерн, понимаете, о чем я? Мне прилетали вопросы от окружающих меня людей. Знаете, вроде: “У него голубые глаза, он белый парниша”. Но мне было плевать, будь ты хоть фиолетовый, если ты можешь делать это – я буду с тобой работать». Роберт Розарио для «The Source» объяснил это просто: «Когда я впервые услышал Эма, я знал, что мы поладим. Этого парня уважают все больше и больше. Но если бы не Дре, не было бы никакого Эминема – и наоборот».

Между тем именно Маршалл был тем, кто пытался произвести впечатление, когда они быстро приступили к работе. «Мы сразу сошлись, – рассказал он “NME”. – Первый день в студии – и мы сделали три песни за шесть часов. Он сказал, что никогда раньше этого не делал, но я слишком волновался, хотел показать ему, на что я способен. Я любил хип-хоп так сильно, знал и уважал историю хип-хопа и всегда хотел быть одним из голосов в хип-хопе. Это цель, над достижением которой я работал всю свою жизнь».

«Я писал как сумасшедший, когда приехал в Калифорнию, – вспоминает он в “Angry Blonde”. – Особенно после того, как заключил сделку, я не собирался упустить ее». С усердием того, кто трудился над рэпом по ночам между сменами на работе посудомойщиком, он набрасывал стихи, приходил в домашнюю студию Дре, чтобы записать их, потом писал еще, отбрасывая песни на полпути, когда приходил новый источник вдохновения, процветая под давлением его единственного шанса превратить его надежды в реальность.

Он рассказал «Launch», как происходило написание стихов: «Я собираю идеи на протяжении недели. Это может занять время, но я пишу на листе бумаги разрозненные идеи, слова, метафоры. Когда их достаточно, я соединяю всю эту хрень вместе. Я делаю это специально для того, чтобы если лист с рифмами потеряется, кто-то, кто его найдет, не понял бы, что это все значит. Половина предложения будет здесь… слово вот тут. Я начинаю писать с угла листа, пишу с наклоном». В студии, как он объяснил, он и 

Дре глотали экстази, что подогревало их энергию и эмоции любви и ненависти. «Мы приходили туд а, упарывались, оставались в студии на два чертовых дня, – подтвердил Дре для “Rolling Stone”. – После такого ты три дня в отрубе. Потом просыпаешься, вставляешь кассету и такой: “Ну-ка, посмотрим, что я сделал”». В такой обстановке The Slim Shady LP был закончен за 12 дней.

Тремя песнями, которые Дре и Маршалл закончили за свою первую сессию, включая еще две, которые не были выпущены, были «When Hell Freezes Over» – первая атака Маршалла на соперников из Детройта, дуэт Insane Clown Posse и «Ghost Stories» – кровавая сказка о доме с приведениями. Между тем «Role Model» была намного более значимой. Ее создание началось с интуитивной, непредвзятой студийной коллаборации с любым, кто попадал под руку, что станет визитной карточкой каждого альбома Эминема. Дре начал, поставив Маршаллу одну из накопившихся у него минусовок