Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

что лежит порой под таким некрасивым, стыдным, ужасным поступком. Проступком. Я знаю, каковы могут быть причины. Каковы были мои причины. И ни одна из них не про сделать плохо близким любимым людям. Не про подвести их, обмануть их, обвести вокруг пальца, ослушаться.

Я знаю, что в детстве просто не понимала – а как иначе достичь желаемого? Что сделать, чтобы получить вожделенное? И вожделенным была не вещь, не деньги, не что-то эгоистично-материальное. Вожделенным было то, без чего ребёнок не может жить, а именно – любовь, ощущение своей ценности для семьи, своей нужности и значимости.

Заметьте меня! Похвалите меня! Обнимите меня! Я хорошая!

Ну обратите уже на меня внимание наконец! Мне так сложно быть невидимой! Мне так важно быть замеченной и оценённой!

Быть хорошей. А иногда – просто хотя бы не быть плохой. Хотя бы избежать отвержения, отчуждения, презрения.

Расскажу несколько случаев. Все они, кроме, пожалуй, одного, многие годы и десятилетия тяготили меня, заставляли испытывать стыд и телесно сжиматься. Облегчение я почувствовала в психотерапии. Когда рискнула каждый из них рассказать терапевту и пройти через компот эмоций, которые поднимались от этих воспоминаний.

Буду рассказывать в хронологическом порядке, так как вижу в этом определённый смысл.

* * *

Эпизод 1. Мне чуть больше четырёх лет, брату чуть больше полугода.

В мои три с половиной года родился мой брат – и я перестала быть единственной малышкой. Внезапно я стала старшей сестрой. Той, которая должна понимать (что у родителей нет времени, нет сил), уступать (потому что «ты старше, уступи братику» и потому что «ты старше, ты должна быть умнее»), помогать родителям, а не тянуть одеяло на себя. Той, которая стала невидимой, не важной, не ценной. Потому что это место занял младенец.

Я пыталась привлечь внимание, но… сами знаете. Кода в семье появляется малыш, маме и правда сложно.

И тогда я попыталась подставить брата. Пусть меня и не заметят и не похвалят, но может хоть его поругают вместо вечных уси-пуси?..

Я вывалила на пол книги с нижней полки книжного шкафа, позвала маму и сказала, что это сделал брат.

Не знаю, мог ли брат в том своём возрасте такое сотворить в принципе.

Не знаю, поверили ли мне.

Не помню реакцию мамы.

Этот эпизод не пронизан стыдом или какими-то другими эмоциями. Он для меня лёгкий. Как небольшое хулиганство. Ничего такого.

Сейчас не вызывает никаких эмоций. Разве что лёгкую грусть, что не было путей побыть для родителей «их малышкой» легитимным путем.

Мотив обмана – хоть ненадолго стать хорошей на фоне «плохого» брата.

* * *

Эпизод 2. Мне лет пять-шесть.

В детском саду в нашей группе дети хвастались, у кого сколько есть денег. Кому-то дарили их на праздники, кто-то находил иногда монетки на улице или в магазине (раньше в магазинах и я находила нередко), кому-то уже выдавали немножко карманных денег… Мне ничего не выдавали, и деньги никогда в детстве не дарили. И мне было завидно, что «у всех» есть, а у меня нет.

И тогда я стала таскать монетки у папы из кошелька. Он приходил с работы, клал свой кошелёк на полку книжного шкафа (высоко, мне нужно было подставлять стул и забираться повыше, чтобы достать).

В итоге за какое-то время я натаскала довольно много.

Не помню, куда я их дела. Кажется отдала родителям, сказав, что насобирала на улице и в магазинах, что давно коплю и что так копят многие дети в моём детском саду.

Не знаю, поверили ли мне.

Не помню реакцию родителей.

Не испытывала стыда. Как и радости от того, что стала выглядеть «как все» в среде ровесников.

Что испытывала – так это страх, смешанный с азартом, каждый раз, когда доставала монетки из кошелька, пока была одна в комнате.

Сейчас, вспоминая, чувствую досаду и лёгкое отвращение.

Мотив обмана – быть «как все», не выделяться, быть принятой в группу, в стаю, не чувствовать себя отщепенцем.

* * *

Эпизод 3. Мне лет шесть-семь, брату – три-четыре.

Мы с братом ходим в один детский сад. Разумеется, в разные группы.

На прогулке я пришла на площадку, где гуляла его группа, и играла с братом. Он лез руками по лестнице, а я держала его ноги на весу.

Через небольшое время брат стал говорить, что руки устали, и просить, чтобы я его отпустила. Я не отпускала. Не учитывала его (мне его слова не казались правдой, и я не была привычна учитывать границы другого – в нашей семье не особо церемонились с границами детей).

В результате брат упал, разбил губу/подбородок. Да так, что ему в больнице зашивали рану.

Помню дикий страх, но не про его здоровье, а про реакцию родителей, если они узнают, что виновата в происшествии я. В детстве были две фразы, которые пугали до чёртиков: «не знаю, что тебе сделаю» и «родители убьют». Вот комбинацию этого я и чувствовала.

И сколько бы брат тогда ни говорил, что это сделала я, я врала, что он сам просил держать его. Настолько боялась вот этого «родители меня убьют», что не могла поступить иначе.

Как итог – брат всю жизнь сомневался в себе, в правильности своих воспоминаний. Я не знала об этом, иначе поговорила бы с ним о том эпизоде давным-давно. Но лишь несколько лет назад в каком-то разговоре случайно «зацепила» ту ситуацию и выразила сожаление, что не умела слышать его «нет», потому что и моё «нет» родители никогда не слушали. И лишь тогда брат почувствовал облегчение, что с его воспоминаниями, оказывается, всё ок. Всё и правда было так, как он помнил.

Мотив обмана – спасти свою шкуру.

* * *

Эпизод 4. Мне примерно семь-восемь.

Я пришла из школы и вышла гулять во двор. Там уже гулял мальчик-ровесник из соседнего дома со своей старшей (сильно старшей) сестрой.

Мы стали играть в «найди клад». Мы выкапывали в земле ямки в надежде найти что-то. Неважно что. Цель – найти.

И мальчик нашёл в выкопанной ямке какой-то камушек. Очень красивый. Или подложил его туда. Точно не знаю. Но он начал не просто хвастаться, а прямо-таки глумиться надо мной. Что он нашёл, а я ни за что не найду. Потому что я неспособна, а ещё я девчонка. И разные другие глупости.

И мне пришла в голову мысль вынести из дома деньги, выкопать ямку, положить их туда, а потом при мальчике начать искать