Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

Ну а деньги, разумеется, положить на место, дома. Речь не шла о воровстве. Речь шла о том, чтобы в игре смухлевать. Да и то из-за того, что мальчик меня довольно сильно задел и разозлил.

Я знала, где бабушка держит свою пенсию. И я прокралась в её комнату, открыла ящик серванта, взяла из конверта первую попавшуюся купюру и побежала на улицу. Сердце бешено колотилось, я очень боялась быть пойманной, но на тот момент ещё не понимала, что я сделала. Не квалифицировала этот поступок как воровство/ кражу. Для меня это пока была игра. Да, я сделала то, что делать было нельзя (я понимала это, конечно). Но масштаб содеянного не понимала, ведь я не собиралась забрать эти деньги себе, я взяла их на время.

Когда я брала деньги, мне показалось, что это пять рублей. Я бы предпочла один рубль, но уж что схватила, то схватила.

А когда стала подкладывать деньги в выкопанную ямку, с ужасом заметила, что это двадцать пять рублей, то есть очень большие по тем временам деньги.

Тут мне уже стало плохо. Но остановить себя я не смогла. Не хватило самоконтроля.

Дальше всё как в тумане. Потому что закопать-то я деньги закопала, а вот найти их потом не смогла.

Я перерыла весь двор – денег не было. Я рыдала белугой, мне пришлось сказать старшей сестре мальчика, что я закопала свои, найденные ранее, деньги, а теперь не могу найти. Девочка мне не верила, и из-за моей истерики начала подозревать, что деньги, если и были, то не мои. Я начала испытывать ещё и страх, что она расскажет моим родителям.

А мальчик… Я до сих пор подозреваю, что он видел, как я закопала деньги, и втихушку выкопал их. И забрал себе. Потому что нереально было потом их не найти. Но я не нашла.

Моя голова была ватная. Я ничего не соображала. Это момент, когда меня накрыло осознанием, ЧТО я натворила. Я лишила семью больших денег. Нам будет нечего есть, и мы все умрём. А если и нет – я буду изгнана.

Я никак не могла успокоиться. И дома тоже. На вопросы взрослых отвечала, что нашла двадцать пять рублей во дворе – и снова их потеряла.

Мне, конечно, никто не поверил. Решили, что я обманываю, чтобы привлечь внимание. И это меня так сильно задело, что я решила: «Ах так?! Я докажу!»

И сделала ещё большую глупость: стащила ещё одну купюру, пошла с ней во двор, а когда вернулась домой, сказала: «Ну вот, я её таки нашла. Вот, убедитесь, я вам не соврала!»

Утёрла всем нос, ага.

Взрослые всполошились и начали предпринимать действия, от которых у меня началась ещё большая истерика. Моя высокоморальная и порядочная семья повесила на дверь подъезда объявление, что во дворе найдены двадцать пять рублей, просьба потерявшего обратиться в нашу квартиру.

Я была в ужасе. Потому что теперь нашей семье грозила потеря пятидесяти рублей вместо двадцати пяти! И человек, который так обчистил семью, – это я.

Но я этого не хотела! Это вообще не то, что я делала. Я не крала. Я играла!

Меня спасло то, что в те времена (советские, идейные) и в нашем конкретном доме жили сплошь да рядом высокоморальные порядочные люди. Никто не пришёл за этими деньгами.

Об этом случае мама и бабушка рассказывали всем своим знакомым. С гордостью и удивлением, с интересом ко мне. Я на какое-то время стала заметной. Но радовало ли меня это? Конечно нет. Я была в жутком стыде. И в страхе разоблачения.

И я не помню, как, но в какой-то момент бабушка сказала: поклянись здоровьем мамы, что ты не брала эти деньги. Я спросила, что это значит. Она ответила, что если я поклянусь здоровьем мамы и при этом совру – мама заболеет и умрёт.

И меня вынесло так, как не выносило даже тогда, когда я ждала, что вот-вот придут соседи забрать «потерянные» ими 25 рублей…

И, конечно, я рассказала правду.

Не помню, так ли подробно или просто, как «я взяла эти деньги». Я вообще мало что помню: я была в ужасе, шоке, меня трясло, и одному богу известно, как я тогда не сошла с ума.

Сейчас, когда я перевожу эти воспоминания в печатные буквы, меня потряхивает, и я чувствую маленькую толику того, что тогда со мной происходило. И недоумеваю: как же я тогда справилась. Как выжила. Как смогла потом смотреть в глаза своим и общаться.

С мамой мы эту историю никогда не обсуждали. Что ж, прочтёт в этой книге…

Сейчас, в свои 50+, я уже не чувствую стыда, вспоминая это. Я понимаю, что и почему происходило. Но вот страх, отголоски того животного ужаса («сейчас случится непоправимое», «боже мой, я вообще не этого хотела!», «мне никто не верит и не поверит, меня исключат из семьи»), я чувствую и сейчас.

Мотив обмана (вернее мотивы серии обманов) – впечатлить детей во дворе; доказать детям во дворе, что я не соврала про найденные и закопанные деньги; доказать домочадцам, что я не придумала ситуацию с потерянными двадцатью пятью рублями.

* * *

Эпизод 5. Не помню, сколько мне лет. Младшая школа. Лет восемь-девять, наверное.

Безумно хотелось купить домочадцам подарки – то ли на Новый Год, то ли на 8 Марта. Потому что результаты моего творчества (поделки и рисунки), которые я дарила ранее, впечатления на них не производили. Не помню, как они на них реагировали, но сызмальства знала (думаю, от взрослых, конечно), что у меня руки выросли не из того места и я не умею ни рисовать, ни клеить, ни лепить, ничего такого.

При этом видела, как домочадцы реагируют на подарки друг друга. Хотелось такой же реакции.

Быть оценённой, быть замеченной. Увидеть благодарность, любовь и некую гордость, что вот какая у нас дочь/внучка, вот как о нас заботится (не лишь бы что подарила, а и правда хорошие вещи).

Не помню, что я купила остальным, но бабушке я купила красивый подстаканник (тогда они были в ходу). И этот подарок и правда был оценён. И я и правда почувствовала всё то, ради чего так старалась.

Вот только одно но.

Деньги для покупки этих подарков я таскала из кошельков домочадцев. И однажды меня за этим занятием застали.

Что я