Янтарная нить. Искренний рассказ о выживании в нацистском Берлине - Малин Швердтфегер

Ищу вход в гараж и обнаруживаю его немного скрытым, сбоку здания. Осторожно толкаю дверь.

Под автомобилем на козлах лежит мужчина в одежде механика. Другой мужчина роется в коробке с болтами и поворачивается ко мне. Это господин Верли. Увидев меня, он подходит и пожимает руку. Из-под машины выползает другой мужчина. Мне повезло. Это венгр. Они сразу понимают, кто я.

– Что же вы здесь делаете? – спрашивает Верли. – Я думал, вы давно не в Берлине.

– Я все еще здесь.

– А где ваша мать? И брат?

– Их забрали. Год назад.

Оба смотрят на меня растерянно.

– Мне нужно место для сна. Пожалуйста. Всего на одну ночь. Несколько ночей.

– Где же нам вас разместить? Что мы можем сделать?

Делаю несколько шагов назад к двери в надежде, что они остановят меня. Я не хочу уходить. Не знаю куда. Вот почему ставлю все на одну карту. Эти двое просто должны помочь, пусть даже это означает, что мне надо полностью передать себя в руки незнакомых мужчин.

– Иначе придется спать на скамейке в парке. Или я прямо сейчас сдамся полиции.

– Подождите!

Господин Верли снимает очки, протирает их о рабочие брюки и снова надевает.

– Если только на несколько ночей… Вы можете спать в одной из машин. Но осторожно, чтобы никто видел.

Около семи часов вечера господин Верли и венгр отправляются по домам. Они желают мне спокойной ночи и гасят свет. Я остаюсь одна в огромном темном помещении и стараюсь устроиться поудобнее на узком заднем сиденье одной из машин. Обивка гладкая и влажная. Нахожу где-то грубое автоодеяло из войлока и кое-как заворачиваюсь в него.

Просыпаюсь, когда становится светло, задолго до того, как придут мои помощники. Мне можно пользоваться туалетом и раковиной. Едва я умылась и слегка привела в порядок одежду, как в гараж уже вошли господин Верли и венгр, раньше обычного, чтобы успеть выпустить меня до прибытия остальных сотрудников.

Целый день хожу по улицам, окружающим Курфюрстендамм. Много людей в униформе, солдаты на родине в отпуске. Я избегаю взглядов: боюсь встретить кого-то, кто меня узнает. Боюсь выдать чем-то свою еврейскую принадлежность, несмотря на «арийский» нос и серебряный крест, который я демонстративно надеваю поверх пальто.

Несколько ночей сплю в гараже. Больше других приходится опасаться Эгберта, собственного двоюродного брата.

Однажды утром Верли говорит:

– По-моему, он что-то заметил.

– Что? – пугаюсь я.

– Что тут кто-то есть. Понятия не имею, предполагает ли он, что это вы. Но у него подозрения. С недавних пор я всегда прихожу первым и ухожу последним. Может, что-то видел. Он говорит, хватит секретничать. Нужно вас отсюда убрать.

– Куда?

– Я уже кое-что придумал. Попросим господина Зоммера. Нашего закупщика. Он ездит по всей Германии и покупает подержанные автомобили. Новых давно нет.

– Можно ли ему доверять?

– Он найдет решение для всего.

– Где он сейчас?

– Отсутствует уже три недели. Вообще-то он давно должен был вернуться. Но вам нужно немедленно уходить. Пока можете спать у меня на диване.

Верли смущенно отводит взгляд в сторону.

– Во всяком случае, у меня лишь небольшая комнатка у хозяйки.

При мысли, что придется спать в одной комнате с мужчиной, стало не по себе. Только выбора нет.

Господин Верли осторожно проводит меня в квартиру и по коридору в свою комнату. Хозяйка не должна заметить. Я двигаюсь на цыпочках. В комнате разговариваем шепотом. Только если я хочу пользоваться туалетом и раковиной, нужно выйти из комнаты и пройти по коридору. Каждый раз жду, пока хозяйка уйдет к себе или ляжет спать. Осторожно ставлю одну ногу перед другой, всегда ровно посередине половиц, а не на край, чтобы деревянный пол не скрипел.

Оба откладываем отход ко сну, пока возможно.

– Вы не устали? – наконец спрашивает Верли. – Можете спать на моей кровати. А я пойду на диван.

– Ни в коем случае. На диване сплю я.

Когда я переодеваюсь, он вежливо поворачивается к стене. Провожу у господина Верли несколько ночей, постоянно опасаясь, что хозяйка квартиры меня обнаружит.

По утрам ухожу из квартиры рано. Оставаться в комнате слишком рискованно – вдруг хозяйка придет убирать или протирать пыль.

Однажды вечером, когда мы встречаемся у господина Верли, он говорит, что надо встретиться в назначенное время в гараже.

– Господин Зоммер вернулся.

Я нервничаю, хотя Верли сам провожает меня в гараж. Торговый зал уже закрыт. В большом темном цеху стоят двое мужчин, один из них венгр, другого не знаю.

– Герхард Зоммер.

Он протягивает руку. Мне не нужно ничего рассказывать, он уже все знает.

Ему чуть за сорок. Жилистый, всегда в движении. Говорит быстро и почти не слушает, но с любопытством смотрит мне в лицо.

– Ладно, – говорит он, – сейчас пойдете со мной.

Мы проходим пешком Курфюрстендамм, затем Тауэнциен до площади Виттенбергплац. Мы уже почти в Шенеберге. Через некоторое время он останавливается на углу Калькройтштрассе. Я сразу узнаю дорогу: в течение года я каждый день ходила в салон госпожи Ланг-Натансон на уроки шитья.

Господин Зоммер поворачивает на Калькройтштрассе. Я совсем запыхалась, он делает такие большие шаги, что я едва выдерживаю темп.

Люди, у которых меня хочет разместить господин Зоммер, не удивляются ни тому, что видят его, ни тому, что он кого-то приводит с собой.

– Кемплер, – представляются они, – Ирмгард и Хьюго.

У госпожи Кемплер нежное лицо и черные волосы. Господин Кемплер высокий, даже выше, чем Зоммер, но стройный, с длинными руками и ногами. В руке держит сигарету, пальцы желтые от никотина, время от времени хрипло кашляет, когда говорит. Голос громкий и глубокий.

Напоминает военного. А в Ирмгард есть что-то материнское. Мне сразу нравятся оба.

Госпожа Кемплер показывает квартиру: гостиную и спальню. Остальные двери закрыты. Очевидно, они сами субарендаторы.

– Разумеется, вы хотите есть, – произносит она.

Только тут мне приходит в голову, что я ничего не ела с раннего утра. Мы возвращаемся на кухню, и госпожа Кемплер начинает готовить ужин. Она даже разогревает суп. Я ем молча, наполовину в трансе, пока супруги беседуют с господином Зоммером. Я устала так, что едва понимаю, о чем они говорят. Я даже не стараюсь следить за разговором, поскольку хочу есть, а передо мной лучшая еда, какую я ела в течение долгого времени. В какой-то момент господин Зоммер прощается, и госпожа Кемплер устраивает мне постель на диване в гостиной. Она расстилает белую простыню на мягкую обивку и кладет сверху теплое шерстяное