Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

Новосибирск и область. А что с другими городами и весями нашей великой Родины? Знаете, что такое веси? Это сельские поселения. И по ним я только через неделю информацию получу. Что делать-то будем? Такое цунами нам с вами самостоятельно не одолеть.

— «Совсибирь» взвоет, у них же лимиты на бумагу и краску! — осторожно добавил главред. — Да и офсетных машин у них не хватит, других же не будут выкидывать из очереди.

Карякин подумал и сказал:

— Формально, это вопрос Бориса Ивановича Братчикова, директора Западно-Сибирского книжного издательства, которое вас издаёт. Но боюсь сам он тоже не потянет, или утонет в согласованиях. А за срыв оплаченного подписчиками тиража, сами знаете, ни меня, ни вас, по головке не погладят. А Боря всех за собой потянет, один тонуть не будет, я его знаю. Так что срочно оформляйте ему заявки и звоните Аверьянову в обком, вам сподручней. Вопрос политический, пусть срочно собирает совещание в обкоме по этому поводу и всё берёт под личный контроль. Не погибать же!

— А на какой тираж заявки писать, как думаете? — забеспокоился Никульковский.

— На миллион! — твердо сказал Карякин. — Чует моё сердце, с такими темпами никак не меньше выйдет на круг.

— На мил-ли-он⁈ — впав в лёгкий ступор, тихим эхом отозвался главред.

Потом он собрался и повторил уже твёрдо:

— Да, на миллион! Понеслось…

Итоги дня

Рабочий день уже давно закончился. Главред Никульковский со своим заместителем и ближайшим соратником, замечательным сибирским поэтом и писателем Геннадием Ивановичем Карпуниным, сидели в кабинете главного за бутылочкой коньяка и снимали стресс после прошедшего дня.

Такого дурдома в редакции ни один из них не помнил. А потому что, такого дурдома в редакции не было никогда.

Ввиду того, что телефон редакции был весь день отключен, связь сотрудников с внешним миром была односторонней. Если было надо, сотрудники втыкали телефон в розетку и набирали нужный номер. После разговора телефон опять отключали. Поэтому многочисленные контрагенты, обеспокоенные молчанием редакции, присылали нарочных или приезжали туда сами, авторы, в основном.

Весь день входные двери редакции хлопали, принимая в здание клубы морозного воздуха. По кабинетам шлялись какие-то люди в шубах и шапках со своими мелкими вопросами, которые они так и не смогли решить по телефону. Редакторы отделов находились в состоянии грогги и были полностью выключены из текущей работы. Они были отличными редакторами, но отвечать одновременно на вопросы многих людей они не умели и терялись, буквально, зависая в воздухе.

— Неужели миллион, Толя⁈ — свистящим шёпотом спросил Карпунин.

— Ага! Так Карякин велел написать в заявке Братчикову. Ему виднее, он опытный в таких делах. Я и написал!

— А потянем? — засомневался Карпунин. — Это же как у Полевого в «Юности»! Хотя нет, у него тираж ещё больше — два с половиной миллиона.

— Завтра с утра совещание у Гены Аверьянова в обкоме, договорились с ним, чтобы он всех причастных вызвал, там и поймём, на каком мы свете. Миллион. Это не тираж — это приговор. Если мы не справимся, нас не просто снимут с должности, нас вычеркнут из литературной памяти. А если справимся… тогда мы изменим правила игры.

— Вот и скажи теперь, Толя, чего народу надо? Хлеба и зрелищ! И сказок… так выходит, — усмехнулся Карпунин.

— Это Ювенал верно заметил! Но это не сказки, Гена, это фэнтази, и мы первые в СССР, кто этот жанр в чистом виде напечатал!

— Сильно! Но рискованно! А что же чекисты? Что-то они тебе говорили по этому поводу?

— Ты не поверишь, Гена, ничего чекисты мне не говорили, как в рот воды набрали. Хотя я был уверен, что скажут. Обычно они, сам знаешь, на воду дуют, а тут, вообще никак не отреагировали. Сам не пойму, что бы это значило?

— Ладно, если осилим миллион, нам сам чёрт не брат. Победителей не судят. Ну давай, ещё по одной и по домам, завтра рано вставать!

Здесь от его неловкого движения пустая серебряная рюмка падает на стекло стола и издаёт красивый мелодичный звук.

Слышишь? — усмехнулся Карпунин и выдал высокохудожественный экспромт. — Даже рюмки понимают, что завтра будет ад.

Даешь миллион экземпляров!

Домашний телефон

За две недели до Нового года Архиповы получили неожиданный подарок — им установили домашний телефон. И это в «Яме», где телефонов не было ни у кого ещё долгие годы, а единственный телефон-автомат за «двушки» — двухкопеечные монеты, висел на торце четвёртого дома по улице Немировича-Данченко и к нему всегда стояла очередь из желающих позвонить и поорать на уже говорящих:

— Эй-й! Кончай базарить, люди ждут.

— Давай уже, рожай! Время-время… цигель-цигель ай-лю-лю!

Телефонной будки, хоть как-то изолирующей говорящего от очереди здесь никогда не было, а слышимость по этому телефону была не очень, не пошепчешь. Поэтому разговор, особенно, на личные темы, всегда напоминал театр со зрителями, которые тоже с удовольствием участвовали в представлении:

— Да чего она ломается⁈ Сказал же ты ей уже — в восемь у Оперного! Ещё уговаривать надо? Да плюнь ты на неё!

— Девушка, девушка! Вы ему, стервецу, скажите, чтобы тогда вообще больше не приходил! А то ишь…

Отца, как ответственного квартиросъёмщика, вызвали почтовым уведомлением в отделение НГТС на Выставочную, 15/3 и там сообщили, что на АТС за убытием абонента появилась свободная номерная ёмкость и ему, как первому в очереди (в какой очереди?), прямо сейчас необходимо написать заявление, получить ордер на установку, оплатить стоимость аппарата и ждать телефониста завтра, с десяти до одиннадцати утра. Аппарат будет при телефонисте. Свой аппарат использовать нельзя! Почему? А потому что, будет пропадать сигнал и пойдут помехи у соседей (каких соседей?).

Радости родителей не было предела. Подумать только — собственный домашний телефон в Новосибирске 1975 года с его несчастными семью аппаратами на каждые сто человек! Но тогда и без телефонов новосибирцы как-то жили — договаривались о встрече, передавали информацию, женились. И как такое могло быть? Уму непостижимо!

Следующим утром на квартиру Архиповых прибыл молодой симпатичный телефонист — вежливый внимательный парень с умными глазами, на лбу которого большими невидимыми буквами было написано НЭИС — Новосибирский электротехнический институт связи. Он аккуратно протянул провод от коридорного стояка, установил розетку и воткнул туда красивый красный аппарат рижского завода VEF. Сообщил Архиповым их абонентский номер, всё проверил в работе и откланялся.