Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

сами подсолнухи были весьма популярны — диаметром с колесо «Жигулей», не меньше. Невозможно даже представить себе новосибирские семьи в 1975 году без калиброванных и чуть присоленных жареных семечек по любому поводу — посиделки, просмотр телевизора, чтение книг и так далее.

В сезон, всем этим «золотом Сибири», новосибирские дачники, с ящиков, активно расторговывались прямо на остановках общественного транспорта — лук, укроп, редиска, огурцы, хрен, виктория, смородина, малина, крыжовник, яблочки-полукультурки. И никто их за это особо не гонял. Так, подойдёт милиционер, для порядка отсыплет у бабки в карман жменю семечек на пробу, да и всё.

Встреча Нового 1976 года

Отец ухмыльнулся, потрепал Антона по волосам и сказал:

— Ну ладно мои родные, давайте встречать Новый год, время уже подходит!

Он включил телевизор и все сели за праздничный стол. Новосибирская студия телевидения проводила блиц-опрос — без чего невозможна встреча Нового года? Почти все звонившие отвечали одинаково — без Деда Мороза и Снегурочки, а некоторые — без шампанского. И лишь один мужик ответил правильно — без те-ле-ви-зо-ра! И выиграл шоколадный торт «Птичье молоко», производства Новосибирской шоколадной фабрики.

Торт этот (бисквит + суфле на агар-агаре + шоколадная глазурь) начал выпускаться в Новосибирске по оригинальному рецепту как раз в 1975 году, то есть ещё за три года до того, как его широко популяризовал в 1978 году, как свой, Владимир Гуральник — шеф-кондитер московского ресторана «Прага». И для многих новосибирцев именно этот вкус стал вкусом детства. А конфеты «Птичье молоко» в Новосибирске начали делать намного раньше.

Ёлка сияла и благоухала, мама тоже. И был настоящий праздничный сюрприз для всего Новосибирска!

В прямом эфире Елена Батурина — пожалуй, самый популярный в городе диктор телевидения, поздравила зрителей с наступающим Новым годом в цвете! Как раз к концу 1975 года во дворе телецентра установили передвижную телевизионную станцию «Лотос».

Отец хлопнул пробкой полусладкого «Советского шампанского», разлил по бокалам (Антону на два глотка) и произнёс тост вместо Леонида Ильича Брежнева, который в этом году неважно себя чувствовал и лично к советскому народу по телевизору не обратился:

— Ну, за Новый год!

— За новую жизнь! — бодро вторили ему Антон и мама. — И купить цветной телевизор, Батурину смотреть!

В полночь из всех теле- и радиоприёмников Новосибирска раздались размеренные с паузами низкие резонирующие удары колоколов кремлёвских курантов с долгим гулким эхом: бом-бом-бом… И сразу после двенадцатого — частый лёгкий перезвон: динь-дон, динь-дон…. Тогда ещё гимн СССР в этом месте не транслировали.

Новый 1976 год вступил в свои законные права!

Совещание в обкоме

На совещание у заведующего отдела пропаганды и агитации Новосибирского обкома КПСС Геннадия Ивановича Аверьянова к десяти часам утра вторника, шестого января 1976 года, прибыли:

Никульковский Анатолий Васильевич - главный редактор литературного журнала «Новосибирские Огни», зачинщик и основной бенефициар происходящего.

Карякин Александр Фёдорович — начальник Новосибирского отделения «Союзпечати». Эта система, подчинённая Министерству связи СССР, организовывала подписку и розничную торговлю периодикой в своих киосках и магазинах.

Братчиков Борис Иванович — директор Западно-Сибирского книжного издательства. Именно он должен был формировать заказ на печать, определить общий тираж и технические требования. Кроме того, у него были постоянные связи с типографиями и понимание их загрузки.

Ковалёв Иван Васильевич — начальник управления издательств, полиграфии и книжной торговли, он же — начальник облплана (Новосибирской областной плановой комиссии) Новосибирского облисполкома. Именно он распределял полиграфические мощности по заявкам издательств, согласовывал графики и лимиты. Без его санкции типографии не могли «взять» крупный заказ. Во второй своей ипостаси плановика, он закреплял объёмы полиграфической продукции и лимиты ресурсов — бумага, краска, на уровне годовых и квартальных планов.

Комов Валентин Фёдорович — директор издательско-полиграфического комплекса «Советская Сибирь», который печатал всё и вся.

Совещание началось без опоздания. Честно говоря, Никульковский опасался, что ничего не выйдет, слишком большим был скачок тиража и мало времени, а чиновники всё утопят в согласованиях, уточнениях лимитов, планов, перераспределениях мощностей и так далее. Но он ошибся, тогдашние новосибирские чиновники, вкупе с партийными органами, когда хотели и когда было надо, могли и умели решать сложнейшие вопросы эффективно и без проволочек. Война научила!

Поэтому всё вышло по другому.

— … миллион не миллион, но видимо около этого, — закончил вступительное слово Аверьянов. — Валентин Фёдорович (обращаясь к Комову), скажи, мы сможем напечатать весь тираж к февралю на твоих типографских мощностях?

И тут случилось чудо!

— А то! — гордо ответствовал Комов. — Мы же в прошлом году новый журнальный корпус запустили на улице Немировича-Данченко. Мощность — четырнадцать миллионов экземпляров. Даже «Здоровье», «Крестьянку» и «Работницу» там сейчас печатаем. Там ещё пока остались незадействованные мощности. В общем, успеем, сделаем… если Иван Васильевич (кивнул на Ковалёва) лимиты на бумагу и краску добавит.

— Иван Васильевич! — уже без напряжения спросил Аверьянов, обращаясь к Ковалёву. — Добавишь «Совсибири» бумаги и краски?

И чудо повторилось!

— Ради такого дела добавлю! Жаль что вас с нами уже не будет, Геннадий Иванович! — совершенно серьёзно ответил Ковалёв.

— А где же я буду⁈ — грозно насупился Аверьянов, опасно заморозившись лицом.

Ковалёв, храня интригу, немного помолчал и с каменным лицом выдал:

— Известно где, в ЦК КПСС, на Старой площади в городе Москве. А где квартиру дадут, не знаю. А как вы хотели? Областного партийного руководителя — молодого, энергичного, который в далёкой Сибири сумел вырастить литературный журнал с миллионным тиражом, туда заберут быстрее, чем он сам об этом успеет подумать. Се ля ви, такова жизнь!

Здесь Ковалёв позволил себе слегка улыбнуться. Аверьянов тут же оттаял:

— Ну ты б шутник, Иван Васильевич! Нашёл место и время шутить… У меня б чуть сердце не остановилось от твоих шуточек.

Все сразу заулыбались. Мастерская лесть Ковалёва, замаскированная под шутку и филигранно исполненная, получила верную оценку у матёрых советских чиновников — высокий класс! К тому же известно — в каждой шутке есть доля шутки.

— Посерьёзнее, пожалуйста, товарищи! — тоже улыбаясь, продолжил совещание Аверьянов. — С главным, полагаю, решили.

Он посмотрел на Карякина:

— «Созпечать»! Успеете развести такой тираж вовремя?

— Успеем! — твёрдо ответил Карякин. — А что останется от подписок до миллиона, если останется, сгрузим в наши киоски. Их в городе четыреста штук, на каждой «муравьиной тропе» стоят, а спрос на периодику сейчас бешеный, вмиг расторгуемся.

— Тогда слово только за вами, Борис Иванович! — обратился Аверьянов к Братчикову. — Пишите заявку