Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

— номерной ёмкости АТС. И к этому, про загадочный управляемый взрыв трёх бараков, прямо, рядом с домом этого восьмиклассника, неизвестно кем, и главное, чем произведённый. Полное впечатление, что эти бараки просто сдуло ветром. Ни следов взрывчатки, ни-че-го.

А ведь шутки в сторону! Если иностранные спецслужбы научились взрывать дома в советских городах-миллионниках, не оставляя вообще никаких зацепок, то это предмет разбирательства на самом высоком уровне, страшно подумать, каком.

«Интересно, долго я проживу после такого отчёта? — подумал Семенихин. — Чертовщина какая-то!».

СТОП! Чертовщина…

* * *

По роду службы Семенихин часто сталкивался с различными слухами в этой области, порой основанными на реальных фактах, и поэтому не относился к ним наплевательски. Опекаемые им литераторы Новосибирска были плоть от плоти народа, такие же горожане, и в их среде эти слухи также циркулировали, порой обрастая совершенно фантастическими деталями. Беллетристы же, творческие люди.

Пресса не публиковала мистические новости, а любые попытки всерьёз обсуждать паранормальное воспринимались как мракобесие, и поэтому эти слухи оставались только в приватной сфере.

Слухи эти были, по сути, одним из очень немногих видов «свободного» нарратива. Они не были политически опасными, поэтому в УКГБ НСО их не пресекали, но фиксировали и даже анализировали, отделяя зёрна от плевел. Мало ли что!

Так Семенихину лично пришлось разбираться с некоторыми из них:

Про «шаркающие шаги», «тени в коридорах», «комнаты, куда лучше не заходить» в старых домах на Коммунистической, включая редакцию «Новосибирских Огней» и собственную «бурильную» контору.

Про «проклятый» трамвайный маршрут № 13, на котором чаще всего случались аварии, вагоны ломались, а то и вовсе «сами по себе» вставали посреди пути.

Про «разумное дерево» в Академгородке. Оно отличалось живучестью, быстро росло, но при этом хватало ветками и пожирало всё живое, до чего могло дотянуться. Однажды, пока дерево спало, кто-то из отчаянных написал на его стволе белой краской число 666, как предостережение.

Про стройку на улице Звёздной, где заключённые из соседней колонии заживо замуровали в стену прораба и поставили ему памятник — сделали странную надстройку на крыше.

Про восьмиэтажную водонапорную башню на левобережной площади Карла Маркса. В ней сами по себе двигались предметы и обитал призрак слесаря, который сорвался с высоты в огромный резервуар и тело которого так и не нашли.

Про «чёртово городище» на Садовой горке в Октябрьском районе с его особой загадочной атмосферой. Там в XVI веке стояло укреплённое поселение чатских татар — Цаттыр, охранявшее брод через Обь, и где несколько дней, спасаясь от преследователей, скрывался хан Кучум после своего окончательного поражения отрядом воеводы Андрея Матвеевича Воейкова в устье реки Ирмень. В эти дни Кучум и спрятал здесь все свои сокровища, которые не смог забрать с собой перед своим уходом в Ногайские степи. Так они и там лежат. Якобы!

Про фразу «Ждите, я прилечу на крылышках», которую пилот АН-2 Владимир Серков сказал бывшей жене незадолго до того, как из чувства мести протаранил самолётом подъезд дома тёщи по улице Степной, 43/1. Он долго прицеливался, нарезал круги и ожидал отмашки соседки-подельницы, но по самой квартире промахнулся — ему помешал тополь во дворе.

Ходили и другие, не менее экзотические слухи, но им всегда находились разумные объяснения. В данном же случае таковых объяснений не было, если не предположить, что капитан Семенихин обычный бездельник, который клал с прибором на службу. Если ещё не хуже — враг, бр-р…

* * *

Оставалось одно — быстрая и прямая вербовка Архипова лично. Пан или пропал! Без санкций руководства, но в данном случае они не нужны, всё автоматом — ведь страшно подумать, что автор чуждого по жанру романа с миллионным тиражом до сих пор оставался вне контроля госбезопасности.

Но вот какой мотив использовать при вербовочной беседе — идейно-политический, патриотический, компромат, материальный, наличие зависимостей, амурный? Не подходил ни один, а применять силу бесполезно, да и запрещено! Вернее, это всё подошло бы для взрослого человека, но не для несовершеннолетнего подростка-школьника, живущего в семье.

Подростка-школьника… В семье… Вот же!

Значит его единственная зависимость, это семья — мама и папа! Других зависимостей у него пока не было, не приобрёл ещё. Та-а-ак, уже теплее… Нужно выяснить, где и кем работали оба родителя и при беседе с мальчиком намекнуть ему на возможные для них неприятности, или наоборот, оказание действенной помощи в их продвижении по карьерной лестнице, повышения зарплаты, защиты от начальства, злых соседей, родственников и прочее.

А ещё лучше — завербовать самих родителей. Точно по тому же мотиву — помощь или неприятности для ребёнка, пусть выберут, что им ближе.

Но для беседы нужен был повод, не вызывать же мальчика повесткой на Коммунистическую. Но повода не было.

И вдруг повод появился! Да ещё какой шикарный…

А вот и повод!

Явление Богородицы

На следующий день после знаковой встречи с Владимиром Ивановичем Ковальчуком — главой Новосибирского Догляда с его структурой «не как у всех», Антон вышел из школы после уроков и пошёл домой. Под ногами хрустел свежий снежок, но мороза не было, так, минус пятнадцать, ерунда!

И вдруг…

Он заметил, что на их обычно спокойном и даже сонном жилмассиве стало происходить какое-то необычное движение людских масс. От конечной остановки троллейбуса рядом с кинотеатром «Искра» народ почему-то валил не в разные стороны, как обычно, а лишь в одну сторону, к началу улицы Немировича-Данченко, где и стояла его пятиподъездная хрущовка. Сердце ёкнуло в тревожном предчувствии. Он ускорился!

И точно! Около его подъезда собралась огромная толпа людей. Перед подъездом он увидел ментов. Толпа колыхалась и шумела, народу прибывало, задние напирали. Кто-то молился, кому-то стало плохо. Стояли две «скорые», одна уже отъезжала, включив сирену. Кому-то совсем худо!

«Апокалипсис! Что-то с мамой, чур меня⁈» — запаниковал Антон.

В его и в доме напротив, практически все окна были открыты, а в них видны лица людей. Многие ему были знакомы.

Вот перевесился через свой балкон на втором этаже Саша Полозов, его закадычный дворовый дружок. Он постарше, не пошел в девятый класс и сейчас учился на первом курсе Станкостроительного техникума на Расточке. И к нему на ночь, когда его мама была на смене, уже приходила девушка-сокурсница, и все дворовые пацаны теперь Саше страшно завидовали и выспрашивали подробности визита. Но Саша хранил Poker Face, мол, гусары про такое не рассказывают.

Вот Саня Шушпанов в окне первого этажа. У него с зоны откинулся старший брат и он теперь