Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

рыбацкой бочке для засолки омуля и ещё долго скитался в диких забайкальских степях, где встретил замечательного сибирского этнографа и поэта Дмитрия Павловича Давыдова, который, проникнувшись его рассказом, написал о нём стихотворение «Думы беглеца на Байкале», которое было опубликовано в газете «Золотая нива» и впоследствии стало песней «Славное море, священный Байкал».

Позже, уже в конце XIX века, у него была незабываемая встреча с русским поэтом и историком Иваном Кузьмичом Кондратьевым, в результате которой и родилась песня «По диким степям Забайкалья», так душевно исполняемая Ниной Руслановой в своих концертах.

Там же, в Бурятии, в одном из буддийских дацанов, судьба свела его с Го-Баян Донгсаровичем Цотоном, подвизавшимся тогда в этом дацане ламой. Тот и разглядел в Вольдемаре сильного светлого иншого, впоследствии инициировав его.

Уже будучи главой Московского Догляда Светлых и отвечая за всю страну, светлейший Цотон разыскал Вольдемара в Ново-Николаевске, где тот трудился нарядчиком на строительстве Транссиба и уговорил его стать главой местного Догляда Светлых. Вот с тех пор он им и руководит. А вообще Догляд у них старый, ещё с Ирменской битвы 1598 года, когда светлый князь Андрей здесь навалял люлей темному хану Кучуму.

Догляд Светлых в Новосибирске небольшой и формально здесь был ещё и Догляд Тёмных. Но руководитель Московского Догляда Тёмных — великий демон Артур Дьявол, никак не мог подыскать на него руководителя из своих. Никто из великих демонов в Новосибирск из Москвы не ехал, а местные демонишки на этот ранг, просто, не тянули, так, мелочь пузатая — колобродники и ухорезы.

— Артюр Дьяболос, — пробормотал Антон.

— Да, точно, он, знаешь его? — удивился Ковальчук.

— Да нет, так, слышал… — ушёл от ответа Антон.

Не рассказывать же Ковальчуку, как через пять лет он в хлам разнесёт Московский офис Догляда Темных, а его главу — великого демона Артюра Дьяболоса, заловит в собственном кабинете, загнёт в позу «Пал Ниц» и определит в свои вечные рабы под гарантии Изначальных Сил. Ненадолго! Но когда это ещё будет… и будет ли теперь вообще.

… и по этой причине Ковальчук, был единственным в стране Светлым, кто руководил обоими региональными Доглядами сразу, и Светлых и Тёмных, никак их не разделяя. Никаких проблем у него с этим не было, наоборот, одна польза. Например, в Новосибирске было много смешанных семей. Парни и девушки с разным цветом ауры вместе ходили на ночные патрулирования по городу, ну и… знакомились там, женились. Никакой дискриминации по цвету ауры в Новосибирском Догляде не было, и пока Ковальчук был на своём месте, то и не будет впредь. Хоть ты серо-буро-малиновый по ауре, главное, чтобы человек был хороший и другим жить не мешал.

Однако в Москву Ковальчук отчитывался как положено, и за Догляд Темных, и за Догляд Светлых, по отдельности. Москва про этот Новосибирскйи казус, естественно, знала, но претензий не предъявляла, её же косяк. А Трибунала в Новосибирске отродясь не видели.

Контора Новосибирского Догляда находилась в этом же одиннадцатом доме — обычная трёхкомнатная квартира на крайнем этаже. В одной комнате — хранилище артефактов и генератор магической энергии для их зарядки, в другой — кабинет Ковальчука, а в зале — секретарь и приёмная, она же, кальянная и просто, комната для посиделок и телевизор посмотреть. Обедать ходили в «Пышечную». Так и жили!

— А за кем же вы тогда доглядываете, если это не Тёмные за Светлыми и наоборот, как предписано вашим Великим Договором? — удивлённо спросил Антон.

— Как за кем? За «бабушками», за шептунами, за гадалками-мошенницами, за экстрасенсами недоделанными… Много сейчас в Новосибирске торговцев «чёрной» магией, спрос на неё очень высокий, очередь стоит, а церковь не справляется. Прорежаем их люто, а всё не убывают, даже ещё больше их становится. За деньги и «на смерть» сотворят, и привороты, и отвороты, чё хош, в общем. Нечисть же!

У новосибирских литераторов инших полно. Этих сразу видно! Как встретил в тексте имя, типа, «Светозар» или высокохудожественное описание дальнего болота с клюквой, знай, иншой писал.

— Так что ты, эта… Антон Кобра! Чем твоя несообразность с бараками обернётся, я пока не ведаю. Но если что, отмажем по-свойски, должен будешь. А когда в следующий раз захочешь что-нибудь взорвать, мне звони, вот номер, покумекаем, как избежать. Нам разборки ни с кем не нужны! А твой номер я уже знаю, записал в книжечку.

Антон кивнул, но внутри всё похолодело. «Должен» — это слово в магическом мире не про долг, а про долженствование, про судьбу. И теперь он был должен человеку, который мог одним словом сделать его жизнь легче или тяжелее в тысячу раз.

Ковальчук встал, заканчивая разговор:

— А роман твой мне по сердцу пришёлся. Дашь рукопись целиком? А то неохота полгода ждать, чем там закончится.

— Вам дам! Но там вообще-то на год журнального чтения, как раз сейчас вторую часть пишу!

— Ну спасибо, услужил! Вот и познакомились!

Отчёт

Отчёты сотрудники УКГБ НСО, как и все остальные сотрудники КНБ СССР, во все времена писали часто и по любому поводу. В них они были обязаны отражать конкретные факты: результаты наблюдения; итоги проверок; сведения от агентуры (иногда с указанием псевдонимов); данные о вербовках и движении агентов с их характеристиками; детали проведённых мероприятий; данные о выявленных нарушениях, угрозах, внешнеполитических сигналах, социально-политических настроениях в обществе и так далее.

Кроме эпизодических, существовали ещё и обязательные отчёты — ежемесячные, ежеквартальные и ежегодные.

И что, скажите на милость, капитану Семенихину в январе 1976 года, было писать в своём отчёте, который он уже второй день вымучивал на бумаге, но так до сих пор и не вымучил, вроде и начиная писать, но тут же комкая лист и начиная писать заново.

«А вот возьму и напишу правду, порадую руководство!» — пришла ему в голову дикая мысль.

О том, что без всякого контроля и участия УКГБ НСО, Новосибирский обком КПСС и, видимо, сошедший с ума цензор (агент), одобрили главреду Никульковскому публикацию первого в СССР романа в чуждом жанре фэнтази, в результате чего подписной тираж журнала «Новосибирские Огни» уже превысил рубеж в миллион экземпляров и продолжает расти, а все попытки поставить на оперативный контроль автора — четырнадцатилетнего подростка-восьмиклассника, провалились — приставленная к нему агентша и филёр сошли с ума, второй филёр в прямом смысле обгадился, а аппаратура прослушивания отказалась работать, даже при неоднократной переустановке.

Ага, и ещё написать про несанкционированное разбазаривание особо ценного ресурса