Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

class="p1">Аппарат, действительно, был хорош. Он имел характерный звонок — «сухой» механический, с металлическим оттенком и с чёткими, повторяющимися щелчками. Но очень громкий! И громкость эта не регулировалась. Поэтому мама сразу же приспособилась накрывать аппарат подушкой, что бы всякий раз не пугаться и не подпрыгивать от неожиданности. Ещё этот аппарат при разговоре по нему наводил какие-то странные сигналы на работающие телевизор и радиоприёмник, но это были уже мелочи, слышимость по нему была прекрасной.

* * *

Вечером того же дня, в помещении технического спецузла двенадцатого отдела (ОТУ — оперативно-техническое управление, в том числе отвечающего за прослушку) УКГБ НСО, старший оперуполномоченный капитан Евгений Васильевич Семенихин снял наушники, устало потёр лоб и с упрёком сказал стоящему рядом молодому лейтенанту — симпатичному парню с умными глазами:

— Ну еле же слышно, Володя! Как будто они где-то вдалеке говорят, ничего не разобрать. Может «жучок» в аппарате сломанный?

— Я проверял, тащ тан, — насупился лейтенант. — Когда уходил, всё отлично работало!

После окончания НЭИС парень не сразу попал на оперативную работу в УКГБ НСО. Перед выпуском с ним провели беседу и сделали предложение. После он ещё доучивался на специальных курсах. Конечно можно было отказаться, но зачем? К голому окладу — сто десять рублей в месяц, как у всех молодых инженеров, ему сразу добавили ещё сто двадцать «за погоны», а ещё за выслугу лет, за секретность и за особые условия службы. Итого выходило триста пятьдесят деревянных на руки. Неплохо? А ещё же были оперативные расходы на выпить-закусить, за которые, правда, приходилось формально, но отчитываться.

— А ты ещё раз проверь! — приказал Семенихин. — Завтра объявим на этой АТС ремонтно-профилактические работы.

* * *

В очередной раз проводив молодого телефониста, приходившего к Архиповым уже четвёртый раз за неделю, мама тихо проворчала:

— Всё ходит и ходит, проверяет! Каждый день у них там что-то ломается. А мы причём? У нас всё прекрасно работает!

И закрыв дверь за гостем, мама, как обычно, накрыла телефонный аппарат подушкой, на которую она уже сшила красивый плюшевый чехол и которую, конечно же убирала с аппарата перед каждым визитом телефониста. А чтобы ему легче было проверять!

Будем строить!

Перед самым Новым годом отец пришёл домой хмурый и подавленный. Прошёл в комнату, где уже стараниями мамы был разложен и накрыт праздничный стол, сел на диван и грустно сказал:

— Бригадира нашего, Илью Васильевича Тарабыкина, сегодня отнесли на Клещиху, — пояснил он маме и Антону. — Потом поминки, вот и задержался. Пятидесяти лет ему ещё не было, от рака почек сгорел. Да быстро так, месяц и нет человека. Весёлый был мужик… Кругом уже шампанское открывают, старый год провожают, а его на кладбище несут. Вот бы он посмеялся по такому поводу…

Посидел ещё, помолчал, потом, вдруг, внимательно посмотрел на Антона и сказал:

— Я вот что подумал, сынок… Наверное ты прав насчёт моей работы, пора её менять. Наш горячий цех здоровью явно не способствует, вместе со всеми его доплатами за вредность. Сколько себя помню, никто из наших работяг до пенсии не дотянул. Нет у нас в коллективе такой традиции — провожать людей на пенсию. А потому что, никого и никогда мы туда не провожали, только на кладбище.

Он опять помолчал, а потом продолжил:

— С мамой мы уже это обсудили, она «за». А сегодня я с Колей Соседовым, председателем нашего дачного кооператива, как ты посоветовал, перекинулся парой слов на поминках. В общем, он не против, что бы я у него сторожем числился. Сказал, ждёт меня с заявлением и трудовой книжкой.

Отец слегка улыбнулся:

— Так что я, видимо созрел стать частным советским фермером. А для начала поработаю прорабом на стройке своего дома. Жить хочу! Очень! Мама же вон какая у нас стала, как работать бросила, надо соответствовать. А то уведут… шучу!

Отец сделал паузу и резюмировал:

— Так что сразу после Нового года уволюсь с завода и уже начну готовится к летнему сезону — проект, материалы, инструмент, то-сё, зимой же не строят. Ты, кстати, эскиз дома обещал нарисовать.

— Уже! — сказал Антон, сходил в свою комнату и развернул перед родителями ватман с эскизом полутораэтажного шале-фахверка десять на пятнадцать метров в плане. — Ну как?

— Обалдеть! — сказали родители. — Нам нравится!

— Мы потом с тобой, пап, внутреннюю планировку и отделку уточним — я предлагаю стиль лофт.

— Что это — шале, фахверк, лофт? Ты про это в какой книге вычитал? Мне тоже дашь почитать, тогда и поговорим! Но сейчас я вот о чём думаю… А что если у тебя не задастся с деньгами за твои книги, никто же мне не мешает назад в цех вернуться?

Антон воскликнул:

— Да! То есть, нет! Не надо возвращаться! Всё правильно ты решил, папа! А то…

Антон осёкся. Не стоило отцу рассказывать, когда тот, будучи уже с одной почкой, придёт на осмотр в платную нефрологическую клинику, в надежде, что уж там-то… Заплатит в кассу немалую сумму и пройдёт в кабинет. Там его осмотрит врач и напишет в справке — «здоров».

— Так у меня же одной почки нет! — воскликнет отец.

— Да? — искренне удивится врач и ничтоже сумняшеся напишет — «нет одной почки».

Отец ещё долго будет булькать по этому поводу, но главное, что его выбесит — не то, что этот врач халатно отнесётся к своей работе, а то что, «он же за деньги…».

Поэтому Антон закончил фразу так:

— А то ты так в своём цеху забудешь, как в детстве мечтал с бабушкой Дусей на Кировском рынке своими огурцами торговать! Рассказывал же…

Антон смотрел на счастливые лица родителей и понимал: если всё пойдёт не так, если магия снова вырвется наружу, этот дом так и останется на ватмане. И папа вернётся в цех — потому что другого выхода не будет.

* * *

Короткое, но тёплое и с дождями сибирское лето, действительно способствовало тому, что на местных огородах произрастали какие-то феноменально вкусные культуры: смородина — с двухкопеечную монету, нежная виктория — в рот не влезала, а картоха — крупная, гладкая, одна к одной. И это не говоря об огромных «сахарных» помидорах. А ближе к школе: гладиолусов выше человеческого роста, астр и георгинов величиной с подсолнух.

Кстати,