Единственная для офицера - Женя Громова

Щеки у меня вспыхнули с новой силой.

— Света! Какая кровать!

— Говори как есть, Корсакова! Во всех подробностях! Я требую сочных деталей!

— Ладно. Чуть не утащил. На кухне начали, на диване продолжили… Но я его остановила. Заревела, как идиотка, представляешь?

— Расплакалась? — Света натурально заржала в трубку, аж захрюкала от восторга. — Ты от счастья, что ли, разрыдалась, что мужика нормального наконец увидела?

— Нет, блин! Подруга называется, никакого сочувствия! Мне стыдно стало. Страшно.

— Да ладно тебе, стыдно ей! Ты же не переспала со всем военным городком, а наоборот. Монашеский обет хранила, гордиться надо!

— Да что вы оба сразу! — вскрикнула я, как из одного инкубатора вылезли с такими комментариями.

— Ну и что ты ему сказала? Как выкрутилась?

— Ничего не говорила, он сам всё понял. Догадался.

В трубке снова повисла пауза, но на этот раз какая-то благоговейная, почти религиозная.

— Бля-я-я-ть… — восхищенно протянула Светка точь-в-точь захаровским тоном. — И как отреагировал наш Старший сержант — личный ад?

— У него такой триумф в глазах включился, я думала, он меня прямо там съест. Загорелся как лампочка.

Света прыснула в трубку, а потом откровенно, в голос заржала:

— Так, ладно, и сколько раз после этого он тебя… ну, оттриумфил?

— Нисколько! Пошел на улицу сугробы чистить, сказал, что ему срочно надо остыть.

Света снова заржала.

— Бедный Корсаков! Да он теперь этот ваш городок до асфальта вычистит!

— Света, мне не смешно, — проворчала я, хотя губы сами поползли в улыбку. — И что теперь?

— Света, мне не смешно, — проворчала я, хотя губы сами поползли в улыбку, а в груди разлилось какое-то дурацкое, щекочущее тепло. — И что теперь делать?

— Ну как что… В душ сходи, перышки почисти — и в путь! Ой, божечки, ну повеселила, подруга. Я ради этого звонка, можно сказать, весь этот дебильный рабочий год жила! Санта-Барбара отдыхает!

— Я не готова, Свет! Мне страшно. Всё слишком быстро.

— А когда будешь готова? Ещё через восемь лет? Корсакова, трусишь ты, как маленькая. А не не готова. Всё ты готова, вон аж голос звенит. Даню-то с отцом познакомила?

— Нет ещё, — вздохнула я, сжимаясь. — Я даже не знаю, как Даньке сказать, что этот грозный дядя — его папа. И Захар ещё… он же детей наверное только на картинках видел.

Я посмотрела в окно. Захар как раз остановился, оперся руками на черенок лопаты и поднял голову к моему окну. Наш взгляд встретился сквозь летящие хлопья снега. Он медленно стянул шапку, подставляя лицо под мороз, и так улыбнулся… У меня внутри всё потеплело.

— Прямо скажи, — уже без смеха, очень мягко подвела итог Света. — Данька у тебя парень умный, разберется. А Захар… Что-то мне подсказывает, что он ради вас двоих весь мир в порошок сотрёт. А моя интуиция редко врёт, ты же знаешь.

— Знаю.

— Я жду отчёт! Подробный! Обо всём!

Мы ещё пару минут поговорили и распрощались.

Я как-то успокоилась. Вот же подарил мне Бог такую подругу.

Худи я сняла, аккуратно сложила и повесила на место — на спинку кресла. Пора было возвращаться в реальность.

Я глубоко вздохнула, поправила воротничок и решительно толкнула дверь комнаты.

Сделала ровно один шаг в коридор и… с размаху впечаталась лбом в грудь Корсакова.

— Поймал! — раздался над головой знакомый, хриплый голос, и огромные ладони мгновенно поймали меня за талию, не дав отлететь обратно в комнату.

Глава 30. Алиса

Глава 30. Алиса

Я испуганно ойкнула, упираясь руками в его грудь. Захар стоял передо мной в одной футболке, взмокший, горячий, пахнущий морозом и… Захаром.

Волосы его растрепались, на щеках алел румянец, а в глазах всё ещё плясали те самые черти, которых он безуспешно пытался закопать в сугроб.

— Подслушивал?

— Мимо проходил, — усмехнулся Захар.

— И давно ты тут мимо ходишь?

Божечки, что я там Светке наговорила?! Про лампочку? Про триумф в глазах?! Меня лавиной накрыл запоздалый стыд.

— Я и правда не умею с детьми, — вдруг уже без усмешки, тише сказал Захар. — А тюбик закрываю.

— Что?

— Тюбик от зубной пасты. Закрываю его всегда.

Он улыбнулся — тепло, открыто, как-то совсем по-другому.

— Значит… сработаемся? — выдохнула я, залипая на его сумасшедшие глаза.

— Думаю, да, — ответил он.

Он медленно разжал руки, но теплая волна между нами никуда не делась.

— Куда намылилась?

— К родителям, — ответила я, тщетно пытаясь вернуть себе самообладание. Но рядом с ним вся моя хвалёная сила воли таяла быстрее снега на его плечах. — За Даней пора.

— Пора, — согласился Захар, но отпускать меня окончательно не торопился. Шагнул ближе, ладони снова собственнически мазнули по моим бедрам, и он медленно, со вкусом выдохнул мне прямо в губы: — Одевайся. Подвезу.

— Захар, не надо, я сама на такси…

— Алис, — перебил он, и в его голосе моментально прорезался металл. Тон командира, не терпящего возражений. — Забудь это грёбаное “сама”, ладно? Привыкай, Корсакова. У тебя муж есть.

Он коротко, по-хозяйски мазнул губами по моей щеке, обдав горячим дыханием и заставив мое сердце сделать кульбит.

— Я максимально быстро душ приму, можешь чай в термос сделать? Пожалуйста.

Я кивнула.

Я только кивнуть смогла, глядя, как он разворачивается и идет в ванную. А ведь он из командировки и до сих пор ещё толком не отдохнул. Сначала ЗАГС, потом мои слезы, потом эти проклятые сугробы… Ладно, мы хотя бы пообедали.

Спустившись на кухню, я попыталась занять руки, чтобы унять внутреннюю дрожь. Мылся он действительно быстро — за стеной вовсю шумела вода, а я металась между шкафчиками. Нашла на полке синий металлический термос, заварила крепкий черный чай с чабрецом и лимоном, отыскала какой-то пластиковый контейнер и переложила туда пару овсяных печенек, сиротливо лежавших в упаковке.

Господи, да ему тут запасы надо нормальные организовать. На этой кухне совсем не хватает женской руки — всё такое… холостяцкое! Никакого уюта.

Я так увлеклась разглядыванием пустых полок, что не услышала, как стихла вода. Поняла, что я здесь не одна, только по какому-то внутреннему ощущению, что он рядом.

Я