Единственная для офицера - Женя Громова

Потому что этот гад вышел из душа полураздетым. На нем были только низко сидящие на бедрах черные спортивные штаны, а всё остальное… Боже правый.

Я, конечно, видела его без футболки восемь лет назад, но сейчас передо мной стоял абсолютно другой мужчина. Настоящий, заматеревший хищник. Широченные плечи, мощная грудь, покрытая каплями воды, и рельефный, литой пресс с четкими кубиками, уходящими под резинку штанов. На смуглой коже резко выделялись шрамы — рваный след на левом плече и длинная белая полоса на ребрах. От вида этих отметин у меня сжалось сердце, но тело… тело отреагировало мгновенно и совсем не скромно. Внизу живота тугим узлом завязался глухой, тянущий жар.

Захар стоял, небрежно вытирая мокрые волосы коротким полотенцем.

Каждое его движение было пропитано такой дикой, первобытной мужской сексуальностью, что у меня перед глазами все поплыло. Ох, Светка была права. В коконе я жила. Восемь лет в анабиозе. А сейчас я смотрела на своего мужа и понимала, что хочу его. До дрожи в коленях, до безумия хочу, чтобы эти сильные руки прямо сейчас…

Стыдно-то как.

Захар перестал тереть голову, опустил полотенце на шею и поймал мой ошалелый взгляд. На его губах медленно расплылась сытая, чертовски довольная ухмылка. Он прекрасно видел, какой эффект на меня производит.

— Лиса, ты так смотришь, будто передумала ехать, — вкрадчиво, с хрипотцой произнес он, делая ленивый шаг в мою сторону. — Если передумала — только скажи. Снег я уже почистил, теперь абсолютно свободен.

Я резко развернулась к столешнице. , едва не выронив крышку от термоса. Пальцы не слушались, щеки горели так, что можно было яичницу жарить.

— Н-не говори глупостей. Одевайся давай, простудишься, — пробормотала я, отчаянно пытаясь вернуть голосу строгость, но он предательски сорвался на писк.

Захар тихо, бархатно рассмеялся за моей спиной. Этот смех завибрировал где-то у меня внутри. Он подошел вплотную — я спиной почувствовала исходящий от него жар. Его грудь почти касалась моих лопаток. Огромная ладонь легла на стол рядом с моей рукой, а вторая осторожно потянулась к термосу.

— Спасибо за чай, — шепнул он мне прямо в ушко, обжигая кожу чистым сексом.

Я пулей вылетела из кухни, едва не споткнувшись на пороге, под его довольный, тихий смех.

— Ключи возьми, не стой на улице!

Сердце колотилось как сумасшедшее. Влетев в прихожую, я судорожно натянула пуховик, замоталась шарфом по самые глаза, просто чтобы спрятать пылающие щеки, и выскочила на крыльцо.

Корсаков — это лавина.

Лавина, которой меня накрыло.

Через пару минут на улицу вышел Захар.

В куртке, застегнутой до подбородка, собранный и непроницаемый, как скала. Если бы я только что не видела эти литые кубики пресса и шрамы на смуглой коже, я бы подумала, что мне всё привиделось.

— Поехали? — весело спросил он.

Глава 31. Алиса

Глава 31. Алиса

Когда мы подъезжали к гостинице, я уже до красноты закусала свои губы от волнения.

Захар уверенно крутил руль, но, кажется, тоже нервничал.

Когда машина затормозила у залитого огнями входа в отель, я повернулась к мужу.

— Захар, ты поезжай, ладно? Я Даню заберу и мы домой поедем. а уже завтра утром спокойно обо всём поговорим.

— Ты права, Лисичка. Всё постепенно, — вздохнул он. — Ладно. Иди. Набери меня, как доедете до дома.

Прежде чем я успела хотя бы пискнуть, его огромная ладонь скользнула мне за затылок, пальцы намертво вплелись в волосы, лишая малейшей возможности отстраниться.

— Заха... — выдохнула я, но имя потонуло в его губах.

Это было какое-то первобытное, жесть какое страстное безумие, от которого у меня в ту же секунду вышибло из легких весь воздух. Захар поцеловал меня так, будто пытался выпить до капли, забрать себе всю мою душу.

Мой язык соприкоснулся с его — горячим, влажным, настойчивым, и земля окончательно ушла у меня из-под ног. В голове взорвались тысячи стоваттных лампочек.

Это был чистый, концентрированный секс — внутри всё плавилось, скручивалось в тугой, пульсирующий узел, а колени начинали дрожать, даже несмотря на то, что я сидела.

Когда он наконец отпустил меня, я судорожно, со свистом втянула ртом воздух, едва не утыкаясь лбом в его плечо. Покусанные и теперь зацелованные губы горели, дыхание сбилось к чертям, а перед глазами плыли цветные круги.

— Для сладких снов, дорогая моя.

В салоне мгновенно стало невыносимо жарко. Я вспыхнула сверху донизу.

Да, это я точно не забуду!

Захар тяжело дышал мне в макушку. Его пальцы все еще крепко удерживали меня за затылок, а большой палец медленно очерчивал круг на коже.

— Ладно, — глухо выдохнул Захар. Глаза у него были абсолютно шальные, темные от подступившего возбуждения. — Иди. Забирай пацана.

Я попыталась сфокусировать взгляд на его лице, чувствуя себя абсолютно пьяной без алкоголя.

Я кое-как нащупала ручку двери и буквально вывалилась из машины на морозный воздух.

— Пока, Захар, — сказала тихо и пошатываясь пошла к стеклянным дверям отеля.

В голове был полный вакуум. Никаких мыслей, никаких планов — только горячий, сумасшедший привкус Корсакова на губах.

Родители вместе с Даней уже ждали меня в просторном, сверкающем лобби гостиницы.

Папа стоял, скрестив руки на груди, и хмуро посматривал на часы. При виде меня он сразу подобрался, окинул внимательным взглядом растрепанные волосы и припухшие губы.

Да… ничего не скрыть.

— Ну наконец-то Алис, мы тебя уже пять минут ждём!

Мама стояла с тем выражением лица, которое означало “мы волновались, но виду не подадим”.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Всё отлично.

Они переглянулись. Этот их быстрый переглядки я научилась читать ещё в детстве. Но ничего не сказали.

Внутри меня всё так и зудело. Слова так и просились наружу: “Пап, мам, я сегодня вышла замуж!” Хоррроший бы получился анекдот…

Но я вовремя прикусила язык.

Вспомнила недавние слова Захара:“Всё постепенно” . Вот именно. Будем продвигаться маленькими шажочками, по ложечке. К такой лавине новостей моих родителей нужно готовить как к первому полету в космос.

Спешно попрощавшись под зоркий и подозрительный взгляд мамы, я пообещав набрать родителей завтра, взяла Даньку за руку.

Перехватив сумку с его вещами, повела сына на выход.

У парадного входа гостиницы, поблескивая в свете фонарей, уже стоял отцовский черный “Майбах”.

Только пять минут назад здесь был Танк Захара.

Воспоминание о нашем