Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

Деревню зарегистрировали в реестре. Они имеют какую-то социальную взаимосвязь с райцентром. Пенсии. Корреспонденция. Могут обратиться за мед. помощью, но вряд ли обращаются.

– Обращаются. Петр свою тяжело больную жену увез в больницу. Там она и скончалась.

– Да-а. – помолчав, протянул Захар. – Силён Петька. Я даже его зауважал. Стало быть, схоронил жену?

– Схоронил.

– Молодец. Нет, ну а что я опять же хотел тогда от пятнадцатилетнего пацана? Конечно, он защищал свою мать. Какой бы он её не увидел, – это была его мать. А с женой, вишь как. Решил правильно. Наверное, тоже непросто было ему.

– Да уж, наверное. А Марк не смог решить с Тамарой правильно. Не удивлюсь, если она и сейчас там.

– Ну, а куда ей деваться?! Там.

– Почему Соня просто не избавит деревню от этой напасти?

– Спроси у неё сам, Костя. Хватит с меня вопросов. Я не живу в Позднем тридцать пять лет.

– Спрошу. Обязательно спрошу.

– Так, значит? Решил?

– Да. Решил.

С утра Соболев позвонил Андрею и заехал к нему в редакцию. Она располагалась в деревянном доме, и ничего не отличало этот дом от прочих, жилых, рядом стоящих, кроме скромной серой вывески «Запрудные новости». Андрей выскочил к машине налегке, быстро влез внутрь.

– Ты живой! Это надо отпраздновать.

– НЕЕЕТ! – в ужасе завопил Костя.

– Да, шучу я, шучу! Ну, рассказывай, что нарыл?

– Слушай, нам дня не хватит, если я начну пересказывать. Я предусмотрительно записал всё на диктофон. Включай блютуз, перешлю.

– О, отлично. Ловлю. Я прослушаю, проанализирую. Думаю, сегодня-завтра. Ты когда приедешь снова?

– Смотри. Снег пошел.

– Вот черт! – нахмурился Морозов. – Вообще не радует. Перебирайся-ка в райцентр. Не хочешь в гостинице, я один живу. Можешь у меня пожить.

– Да не буду я перебираться!

Алабай на заднем сидении заворчал, подтверждая, что нет, не будет.

– Я ведь тебе даже позвонить не могу! Да, это ладно. И ты ведь не сможешь, в случае чего.

– Смотри, – Соболев полез назад и достал из-под сиденья коробку, – я вот тут купил…

– Рация? Ничего себе.

– Охотничья. Диапазон 15 километров. Предлагаю базу установить у тебя. Вечером проверим, как берёт. Я очень на нее рассчитываю.

– А ты головаааа!

– А что делать? Приходится выкручиваться.

– Нам надо вместе её установить, чтобы на одну волну настроить приём.

– А ты сейчас можешь?

– Ну, она портативная. Сейчас настроим, а базу дома установлю, вечером.

– Годится.

– Соболев. – хрипло сказал Андрей, крутя регулятор рации. – Я тебя только очень прошу. Будь там осторожен.

– Спасибо. – хмыкнул Костя.

– Угу. Пожалуйста.

Гэри поднял ухо и удивленно посмотрел на мужиков.

Он въехал в деревню по снежку, который скрипел под колесами. Настрой у него был бодрый. Покормить лошадь, извиниться перед ней, посетить пару домов, и проверить рацию ближе к вечеру. Самое трудное в списке было про посетить пару домов. Соболев даже думал, не отложить ли ему это на завтра. Или всё-таки сходить сегодня, пока запал не пропал. Так он раздумывал, не спеша проезжая мимо домов, как вдруг дорогу ему перегородило сказочное видение. О котором он думал не далее, как вчера. Пришлось тормозить. Пока Костя решал, выходить из машины, или просто выглянуть в окно… или может Надя сядет в машину сама, она подбежала к двери и жестом показала, чтобы опустил стекло.

– Я по делу, – строго сказала фея, – ты почему так надолго оставил лошадь одну в стойле!

– Привет.

– Привет-привет. Это что, шутки? Это живое существо.

– Вот, я как раз еду исправлять свои ошибки.

– Если что, я уже покормила её. И воды налила.

Соболев окинул Надю внимательным взглядом. Она была всё в том же стильном пальто цвета лёгкого тумана и белых сапогах. В ЭТОМ она кормила и поила его лошадь?

– Что ты так смотришь?

– Да ничего. Спасибо. Ну, я тогда просто перед ней извинюсь.

– Ха-ха.

– А как тебя вообще занесло в мой двор.

– Двор не твой, а Петин. А мы живем дружно. И если я иду и слышу, что лошадь плачет на всю деревню – как я могу просто мимо пройти? Может это у вас в Москве в порядке вещей. А тут, извини уж…

– Это ты меня извини. И больше я не оставлю лошадь так надолго одну.

– У всех бывают дела. Нужно было просто предупредить соседей.

– Я понял, понял!

– Хорошо, – сменила гнев на милость красавица, – всего доброго.

– Подожди, – неожиданно для себя остановил её Соболев, – хочешь, поедем ко мне? Чаю попьем.

– Нет, я пока не могу. Мне нужно маме помочь. Но я приду позднее, если можно.

– Можно. Конечно, можно!

– А что? Затворничество уже надоело? – не дожидаясь ответа, Надя убежала.

Костя приехал домой и поставил рацию на зарядку. Нужно ждать вечера, когда Морозов придет с работы. Но вечером может прийти Надя. А проверять при Наде он не хотел. И как быть? Соболев воткнул шнур в розетку, и поставил подставку с рацией в тумбочку. Зарядится, и нужно спрятать её в погребе. Не забыть! Гэри лежал у холодной печи и закатывал глаза, всем видом показывая, как его умотали и как он устал. Соболев решил: сначала извинения, потом печка. Прошел в сарай. У Моники и правда лежало свежее сено и стояла вода. Но она не ела и не пила. Прижавшись к стене, лошадь блестела глазами и вздрагивала. Обиделась? Заболела? Черт их разберет, этих лошадей. Костя, как умел, поговорил с ней. Амплитуда вздрагиваний уменьшилась. Моника фыркнула и потрясла головой. Соболев счёл, что достаточно извинился, и ушел в дом, решив, что вечером снова проведает несчастную лошадку. И правда, надо просить соседей заглядывать к ней, когда он надолго уезжает. Проблема была в том, что он ведь и вчера не собирался уезжать надолго. А получилось больше суток. Соболев вздохнул, поскучал по своей беззаботной московской жизни, и пошёл топить печь. А заодно растопил и баню. Точнее, истопил. Вывалил собаке банку консервов, навертел себе тарелку разных бутербродов, наварил большую чашку кофе, и сел к столу. Соболев любил пить кофе и думать одновременно. То ли кофе как-то заряжал его мозг, то ли ускорял сердцебиение, поток крови, и поток мыслей соответственно. Ну, или просто действовал как плацебо: Соболев свято верил в волшебную силу кофе, вот и всё чудо. Сейчас ему надо было подумать обо всём, что рассказал Захар. Прослушать запись, выписать кто из главных фигурантов где живет. Решить, к кому идти первому: родителям съеденного тридцать пять лет назад парня, или к колдовке Соне. К Соне вообще идти опасно. Если с ней сошелся Марк, и они