Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

захотелось зажать ей рот рукой. Она смеялась над ним, да так шумно. Костя представил, как он зажимает Соне рот и нос, смех захлебывается в её груди, ведьма бьётся в кольце Соболевских рук, и задыхается. И никто никогда не сможет сделать обратное заклинание. Но ведь и она его делать не будет. Соболев шагнул к ней, сжав кулаки. Соня перестала смеяться, зловеще прошептала какое-то тарабарское слово, и он слетел с крыльца, еле удержавшись на ногах. Ведьма победно смотрела на жалкого Соболева.

– И в жабу могу превратить. Можешь не сомневаться. Убирайся, пока муж не пришёл. – она повернулась, чтобы уйти.

– Соня, – Соболев взмолился, – всё, что хочешь сделаю. Обрати заклинание.

– Ты спятил что ли? Тебе-то что?

– Это ненормально. Люди гибнут.

– Какие люди? Что ты несешь?

– Дети пропадают.

– А не надо сюда соваться. – прошипела Соня, наклонившись к Соболеву. Он разглядел, какой у неё неприятный хищный профиль. А ведь поначалу Соня показалась ему вполне симпатичной женщиной. – И тебе я советую подумать об этом. Мы тебя не звали.

Соня исчезла в доме. Он понимал, что аудиенция окончена и пора уходить. Но ноги будто приросли к земле. У Соболева совершенно не было сил. Что с ним сделала эта, если можно так сказать, женщина? Еле переставляя ноги, Соболев поплелся к Петиному дому. По пути он сообразил, что из дома вышел с алабаем, а во дворе у Сони оказался один. Где собака? Ещё не хватало потерять чужую собаку. Но Гэри ждал его у соседнего дома в кустах. Покорно поплелся за Соболевым, опустив голову. И что это за номера, позвольте спросить?

Дома Соболев упал, как спиленное дерево. В ведрах не было воды, в печи – угля. К лошади он так и не заглянул, отложив на после прогулки. И вот теперь из него будто выпили всю кровь, всю силу. Сумерки, блядь. В сумерках он и очнулся. Спал он, или нет – Соболев и сам не понимал. Как будто часов восемь-десять вырвали из жизни. Когда сквозь полу овощное состояние до Соболева стали доноситься какие-то звуки совсем рядом с ним, он попробовал пошевелиться, и – ура – у него получилось. Костя вышел в кухню. Надя пекла пирожки. В доме было тепло. И чисто.

– Ты давно тут?

– С часик. Смотрю, ты спишь.

– Я не спал. А как ты сюда попала?

– Так открыто было.

Да-а, дела. Хорошо же ему было, что он даже дверь не закрыл. Наплевал на безопасность. На собственную жизнь. Вот тебе и ведьма Соня. Сейчас, впрочем, кажется он был в порядке. Почти.

– Надо воды принести, – буркнул Соболев, направляясь к двери.

– Да я принесла уже.

– Мда.

– Садись, есть будем.

– Давай выпьем?

– Давай.

– Или не будем?

– Ну, давай не будем.

– Слушай, – сказал Соболев, уже злясь, – ты идеальная, что ли?

– Костя, зачем ты все портишь? Ну, мне просто все равно. Выпьем так выпьем. Не будем, так не будем. Как ты хочешь.

– А ты?

– Что – я?

– Ты сама чего хочешь?

Надя села за стол. Посмотрела на него, улыбнулась своей фирменной улыбкой. Да. На неё трудно долго злиться.

– Ну, неси выпить.

– Хочешь?

– Да.

Он спустился в погреб. Включил свет, закрыл люк. Да, он странный, спускаясь за самогоном, он закрывается в погребе. И что? Он так делает, чтобы прохлада не шла в дом. Точно! Соболев посмотрел на часы. Была половина девятого. Нужно связаться с Андреем сейчас. А то потом ему явно будет не до этого. Соболев взял рацию, переключил рычажок на зеленый цвет. Рация зашипела. Он попробовал вызвать Морозова на настроенной волне. Шипение. Одно только шипение. Волна сбилась что ли? Соболев покрутил рычаг настройки. Сначала слегка. Потом сильно. Потом стал остервенело накручивать. Что? Что с тобой такое? Замерзла? Сломалась на второй день? Кроме помех не было ни черта. Костя вздохнул, выключил шипящую трубку. С силой вдавил в подставку для зарядки. Выбрал на стеллаже бутылку побольше и пошёл к люку. Кого волнует, что люк закрыт? Кого вообще волнует, что Соболев попал в ловушку и захлопнул себя в ней? Морозов, наверное, будет волноваться. Может быть снег ещё подождет, прежде чем выпасть полной мерой и засыпать дорогу? Может быть, пора уезжать, раз Соня дала ему понять, что никто ничего не исправит? Что его тут держит вообще? За накрытым столом в кухне сидела красивая Надя и с улыбкой натирала полотенцем простой граненый стакан. Идеальная женщина.

Утром Соболев зашел поухаживать за тёзкой Моники Беллуччи и очень удивился. Моника по какой-то, одной ей известной, причине объявила… голодовку? Сено лежало нетронутое. Вода в ведре осталась в том же количестве, что и была.

– Здрассти. – обалдело протянул Соболев. – Ты чего? Заболела? Мне тебя лечить нечем. И некогда.

Лошадь тихонько фыркнула, виновато склонила голову. Костя вывел её во двор, привязал к забору, вычистил стойло, – так ловко, скоро он станет специалистом, – и обновил Монике еду и воду. Лошадь жадно набросилась на сено, как только вернулась на место. Ну, что? Значит, здорова. И Слава Богу.

– Я в райцентр поеду, – сообщил Монике Соболев, – до вечера. Так что, не волнуйся. Вернусь – погуляем с тобой. Давно не гуляли, да?

Моника даже не взглянула на него, так была увлечена завтраком.

Он написал список того, что нужно было купить. Деньги на карте ещё были, и немало. Но если продолжать в том же духе: покупать продукты себе и собаке, рации, которые на второй день приходят в негодность, и машины, – хоть с автомобилем всё в порядке, – то любые сбережения можно исчерпать. Даже такие солидные, как у Соболева. Он всё-таки вписал в список лыжи. На крайний случай. Удачно, что в Запрудном был охотничий магазин. Вообще, райцентр, на удивление, был приличным по части магазинов и прочей цивилизации. Прекрасный, можно сказать. Практически всё можно было купить.

Итак, купить лыжи, ноутбук подешевле – лишь бы клавиши были. Он же писатель. Заехать к Андрею, проверить, что с рацией. Заехать к Захару? Непонятно, зачем. Рассказать про Соню, например. Соня впечатлила его, что тут скажешь. Как говорится, еле ноги унёс. Соболев вспоминал, как с трудом переставлял стопудовые конечности и прислонялся к каждому забору отдышаться. Пожалуй, общения с Соней с него достаточно. Больше он к ней не пойдёт ни за что. Почему-то хотелось поделиться этим опытом именно с Захаром. Может быть он знает, как себя обезопасить от ведьмы? В раздумьях Соболев дошел до машины, сел, прогрел мотор, хотел тронуться с места и вовремя увидел нахмуренную